507: Вайолет Дикинсон

21 сентября 1909
[Коттедж, Стадленд, Дорсет]

Моя Вайолет,
я взяла твое письмо с собой в Байройт и собиралась ответить. Но опера все время перебивала. Теперь же, после столь долгой паузы, ты, возможно, уже мертва. Все-таки последним известием было то, что ты опрокинула [сбила на велосипеде?] какого-то огородника. А если ты умерла, то как тебя похоронить? Я частенько мысленно перебирала обычаи Кауперов [?]. Какие же у тебя странные знакомые! Взять хотя бы даму , которая кормила жаб и вдобавок вышла замуж за итальянского маркиза. Как там сложилась ее жизнь? Много детей?

Мы поехали в Дрезден, где сблизились с американской оперной певицей [неизвестная], которая стояла на пороге судебной тяжбы и ежедневно подолгу консультировалась с Адрианом у себя в спальне, а теперь хочет, чтобы я купила ей боа из перьев марабу с синельной отделкой. Потом мы вернулись в Лондон, а теперь я на две недели сняла коттедж неподалеку от Нессы.

Джулиан стремглав несется к морю и падает в воду плашмя. Несса подбирает юбки и ходит за ним по пятам. Тем временем Клайв ныряет с лодки в обтягивающем черном купальнике. Вчера я взяла в аренду мужской или женский, бисексуальный, купальный костюм и уплыла далеко – так далеко, что над моей головой кружили чайки, приняв меня за дрейфующую морскую анемону. Сегодня, увы, идет дождь, зато радость для тебя – получить это письмо. Каждое утро я сама готовлю себе завтрак и в ночной рубашке беру у хозяйки яйца и молоко. Молоко мгновенно скисает и превращается в нечто вроде гладкого заварного крема. Масло и бекон, напротив, могут продержаться неделю, если повезет. Напиши и расскажи, как ты поживаешь, и передай от меня поклон мисс Шрейнер, о которой у меня очень теплые воспоминания. Помнишь, как она играла нам в той заставленной гостиной в стиле ампир?

Твоя ВС

Байройт в начале XX века — это не просто немецкий город, а почти место паломничества для вагнерианцев. Туда ехали не «на вечер в оперу», а за особым опытом: специально построенный театр, культ Вагнера, многочасовые спектакли, публика, которая воспринимала всё это едва ли не как религиозную службу.

Кстати это письмо заставило меня исправить одну сноску в первом томе. В старом издании «мисс Шрейнер», которую Вирджиния вспоминает в конце, была отождествлена с Олив Шрейнер, писательницей и общественной деятельницей. Но, судя по статье Jade Munslow Ong (на фото — просто обложка выпуска журнала с этой статьей), это ошибка: Олив Шрейнер в 1909 году жила в Южной Африке и встретиться с Вирджинией и Вайолет в лондонской гостиной не могла. Гораздо вероятнее, что речь о Джулии Фэрчайлд Шрейнер, спутнице Мэри Мелиссы Хоадли Додж, у которой Вайолет в тот период выздоравливала.

Вот такие вещи я особенно люблю и одновременно ненавижу в работе со сносками: одно имя в конце письма — и внезапно приходится разбирать чужую редакторскую ошибку, перепроверять географию, круг знакомств, соседние письма и указатель имен.

#Письма