Бьелса после поражения Уругвая от США превзошёл сам себя. Ладно там пресс-конференция, которая шла 107 минут, - к такому уже привыкли, как и к размахиванию папочкой с файлами. Но тут временами из мужчины, который видел в футболе очень многое, лилась настоящая исповедь.
Этот отрывок - особенно показательный. "Я токсичный. Я делаю людей рядом с собой хуже. Есть такой токсичный тип людей, который видит только ошибки, постоянно поправляет, требует, всегда всем недоволен, любит говорить только о работе. [...]
Знаете, на чём основано такое поведение? На страхе. Страхе, потому что победа не доставляет удовольствия. Ты боишься проиграть больше, чем любишь побеждать. Спросите любого тренера. Эта одержимость лежит в поиске ресурсов, которые отдалят вас от поражения и приблизят к победе.
И тренеры в основном, за исключением главных безответственных ребят, которые заслуживают аплодисментов и восхищения за это, [...] живут так. Если бы вы сказали это Кройффу или Менотти - Менотти думал абсолютно по-другому, он жил жизнью, полностью противоположной моим представлениям. И я бы хотел жить жизнью, полностью противоположной моей".
Здесь есть пара важных крючков. Во-первых, Марсело честно признаёт и ясными словами говорит: методы его работы основаны на страхе. Тема регулярно поднимается в канале: страх заставляет всех играть и тренироваться похожим образом; страх потерять контроль приводит к тому, что игроками управляют джойстиком; страх самой игры заложен в персональном давлении - ты боишься, что соперник сыграет хорошо. Всё это применимо к Бьелсе - только одинаковые тренировки он диктует, а не берёт у кого-то.
Здесь мне кажется важным не только поражение от США 1:5 (ну, разве он не проигрывал крупно до этого? А исповедей таких не было). Здесь важно, что пресс-конференция проходит сразу после завершения чемпионата Аргентины, где каждый полуторный тренер называет себя бьелсистом. Методы, основанные на страхе, привели к тому, что средняя результативность турнира упала ниже катастрофических двух мячей за игру, а каждый матч - это свара с беготнёй каждый за каждым, что отдаляет от поражения. Бьелса здесь исповедуется и за себя, и за тех, кого воспитал - "сожалеющий отец", как назвал себя Лильо, с болью в голосе комментируя культуру игры в два касания. Лильо был одним из проводников в упражнения с двумя касаниями, после чего безжалостная копипаст-культура извратила метод до безусловного - в этом плане они с Бьелсой действительно могут быть сожалеющими отцами.
Второй крючок - это буквально чистосердечное признание 70-летнего тренера, что он хотел бы жить в профессии иначе. Его сделал иконой его всепоглощающий перфекционизм - человек даже не здоровался с игроками на базе, чтобы это не настраивало тех на дружеский лад, и затем можно было их без раздумий полоскать час из трёхчасовой теории.
Кажется, что Бьелса здесь или начинает подозревать, что мог более продуктивно провести время и сделать футбол важным, но не единственным в своей жизни, или опять же хватается за голову, сколько гиперперфекционистов он сам своими проповедями и воспитал. Вплоть до того, что каждый матч близок к противостоянию DeepBlue против DeepBlue. Как бы то ни было, его чувства к Менотти, Зидану, Клоппу, Анчелотти и даже его сменщику в Атлетику Вальверде, а вместе с ним и другим таким тренерам, вполне искренние. Он искренне завидует им; завидует тем, кто думает о победе больше, чем о не-поражении, кто готов спокойно перенести поражение, признать, что иногда соперник может оказаться сильнее.
Это важная для молодых тренеров речь. Важно увидеть в ней не только, какой Бьелса крутой и откровенный, но и то, что близко к концу своей карьеры он начал открыто сомневаться, действительно ли стоили все эти десятки лет гиперперфекционизма свеч, или всё же нужно было дать каким-то вещам идти своим чередом, без попытки их отконтролировать. В случае Марсело - да, жить жизнью, полностью противоположной его.
Этот отрывок - особенно показательный. "Я токсичный. Я делаю людей рядом с собой хуже. Есть такой токсичный тип людей, который видит только ошибки, постоянно поправляет, требует, всегда всем недоволен, любит говорить только о работе. [...]
Знаете, на чём основано такое поведение? На страхе. Страхе, потому что победа не доставляет удовольствия. Ты боишься проиграть больше, чем любишь побеждать. Спросите любого тренера. Эта одержимость лежит в поиске ресурсов, которые отдалят вас от поражения и приблизят к победе.
И тренеры в основном, за исключением главных безответственных ребят, которые заслуживают аплодисментов и восхищения за это, [...] живут так. Если бы вы сказали это Кройффу или Менотти - Менотти думал абсолютно по-другому, он жил жизнью, полностью противоположной моим представлениям. И я бы хотел жить жизнью, полностью противоположной моей".
Здесь есть пара важных крючков. Во-первых, Марсело честно признаёт и ясными словами говорит: методы его работы основаны на страхе. Тема регулярно поднимается в канале: страх заставляет всех играть и тренироваться похожим образом; страх потерять контроль приводит к тому, что игроками управляют джойстиком; страх самой игры заложен в персональном давлении - ты боишься, что соперник сыграет хорошо. Всё это применимо к Бьелсе - только одинаковые тренировки он диктует, а не берёт у кого-то.
Здесь мне кажется важным не только поражение от США 1:5 (ну, разве он не проигрывал крупно до этого? А исповедей таких не было). Здесь важно, что пресс-конференция проходит сразу после завершения чемпионата Аргентины, где каждый полуторный тренер называет себя бьелсистом. Методы, основанные на страхе, привели к тому, что средняя результативность турнира упала ниже катастрофических двух мячей за игру, а каждый матч - это свара с беготнёй каждый за каждым, что отдаляет от поражения. Бьелса здесь исповедуется и за себя, и за тех, кого воспитал - "сожалеющий отец", как назвал себя Лильо, с болью в голосе комментируя культуру игры в два касания. Лильо был одним из проводников в упражнения с двумя касаниями, после чего безжалостная копипаст-культура извратила метод до безусловного - в этом плане они с Бьелсой действительно могут быть сожалеющими отцами.
Второй крючок - это буквально чистосердечное признание 70-летнего тренера, что он хотел бы жить в профессии иначе. Его сделал иконой его всепоглощающий перфекционизм - человек даже не здоровался с игроками на базе, чтобы это не настраивало тех на дружеский лад, и затем можно было их без раздумий полоскать час из трёхчасовой теории.
Кажется, что Бьелса здесь или начинает подозревать, что мог более продуктивно провести время и сделать футбол важным, но не единственным в своей жизни, или опять же хватается за голову, сколько гиперперфекционистов он сам своими проповедями и воспитал. Вплоть до того, что каждый матч близок к противостоянию DeepBlue против DeepBlue. Как бы то ни было, его чувства к Менотти, Зидану, Клоппу, Анчелотти и даже его сменщику в Атлетику Вальверде, а вместе с ним и другим таким тренерам, вполне искренние. Он искренне завидует им; завидует тем, кто думает о победе больше, чем о не-поражении, кто готов спокойно перенести поражение, признать, что иногда соперник может оказаться сильнее.
Это важная для молодых тренеров речь. Важно увидеть в ней не только, какой Бьелса крутой и откровенный, но и то, что близко к концу своей карьеры он начал открыто сомневаться, действительно ли стоили все эти десятки лет гиперперфекционизма свеч, или всё же нужно было дать каким-то вещам идти своим чередом, без попытки их отконтролировать. В случае Марсело - да, жить жизнью, полностью противоположной его.