ЧТО ТАМ С БЕНЗИНОМ
Установленная у нас система демпфера (когда государство доплачивает НПЗ разницу между внутренней и экспортной ценой, если экспортная выше, и наоборот – если ниже), кроме других сложностей, которые она создаёт, резко повышает зависимость внутреннего рынка от мирового. Однако прогноз государственных выплат нефтяникам за апрель обескураживает – компенсации по демпферу должны упасть на 37% на бензин и на 40% на дизтопливо. С чего бы? Мировые цены на топливо вроде не падали, внутренние вроде бы держат в пределах приличий.
Конечно, резкое укрепление рубля снизило цену тонны топлива в пересчёте с их на наши деньги, но рубль у нас все-таки укрепился на 20%, а не на 40. Загадочная ситуация объясняется тем, о чём говорить у нас не принято, причём настолько непринято, что соответствующую статистику стали закрывать. Но кое-какие данные к нам просачиваются.
Сложилась следующая неприятная цепочка. Во-первых, мировые трейдеры стали отказываться от наших нефтепродуктов – без всяких санкций, сами вроде бы. Это должно было привести и привело к росту предложения на внутреннем рынке и соответствующему падению цен. Отпускные цены НПЗ действительно снизились, причем прилично – на 8-10%. И мы должны были бы сказать принципиальным мировым трейдерам «большое спасибо», потому что цена бензина лежит в себестоимости практически всех товаров, а значит, мы получили мощный антиинфляционный фактор. Это вам не ключевую ставку туда-сюда дёргать всем Центробанком. Но тут вступил фактор «во-вторых».
А во-вторых, у нас стал снижаться спрос, и снижается он так, что падение цены сокращения потребления не компенсирует. Коллапс международных перевозок, обеспеченный в Европе санкциями, а в Юго-Восточной Азии неожиданными китайскими ужесточениями, поставил в бесконечные пробки чуть ли не половину парка грузовых фур. Они просто стоят и бензина, соответственно, не просят. Кроме того, наблюдатели начали фиксировать очень заметное снижение пользования личным автотранспортом. Народ прочухал, что новых тачек не будет, а старые есть смысл беречь, потому что и запчасти будут в дефиците, и цены техобслуживания и ремонта полезут вверх. В результате автовладельцы перестают ездить на машине в булочную за углом и начинают пользоваться личным автотранспортом более разумно. А более разумно приводит к тому, что частный автопарк генерирует меньше спроса на бензин.
В принципе, и этому можно порадоваться: пробок меньше, экология лучше и так далее. Но только у нефтепереработчиков затоварились склады. Затоварились склады – производство начинает сокращаться (известный нам прогноз – 6%). Начинает сокращаться производство – падают выручка, прибыль, поступления в бюджеты плюс сокращается персонал.
В таких ситуациях у отечественного бизнеса принято компенсировать снижение продаж ростом цен. И если они пойдут этим проторенным путём, то, возможно впервые в истории экономики, снижение цен приведет к их росту. Случай уникальный и для экономики в целом крайне неприятный
Установленная у нас система демпфера (когда государство доплачивает НПЗ разницу между внутренней и экспортной ценой, если экспортная выше, и наоборот – если ниже), кроме других сложностей, которые она создаёт, резко повышает зависимость внутреннего рынка от мирового. Однако прогноз государственных выплат нефтяникам за апрель обескураживает – компенсации по демпферу должны упасть на 37% на бензин и на 40% на дизтопливо. С чего бы? Мировые цены на топливо вроде не падали, внутренние вроде бы держат в пределах приличий.
Конечно, резкое укрепление рубля снизило цену тонны топлива в пересчёте с их на наши деньги, но рубль у нас все-таки укрепился на 20%, а не на 40. Загадочная ситуация объясняется тем, о чём говорить у нас не принято, причём настолько непринято, что соответствующую статистику стали закрывать. Но кое-какие данные к нам просачиваются.
Сложилась следующая неприятная цепочка. Во-первых, мировые трейдеры стали отказываться от наших нефтепродуктов – без всяких санкций, сами вроде бы. Это должно было привести и привело к росту предложения на внутреннем рынке и соответствующему падению цен. Отпускные цены НПЗ действительно снизились, причем прилично – на 8-10%. И мы должны были бы сказать принципиальным мировым трейдерам «большое спасибо», потому что цена бензина лежит в себестоимости практически всех товаров, а значит, мы получили мощный антиинфляционный фактор. Это вам не ключевую ставку туда-сюда дёргать всем Центробанком. Но тут вступил фактор «во-вторых».
А во-вторых, у нас стал снижаться спрос, и снижается он так, что падение цены сокращения потребления не компенсирует. Коллапс международных перевозок, обеспеченный в Европе санкциями, а в Юго-Восточной Азии неожиданными китайскими ужесточениями, поставил в бесконечные пробки чуть ли не половину парка грузовых фур. Они просто стоят и бензина, соответственно, не просят. Кроме того, наблюдатели начали фиксировать очень заметное снижение пользования личным автотранспортом. Народ прочухал, что новых тачек не будет, а старые есть смысл беречь, потому что и запчасти будут в дефиците, и цены техобслуживания и ремонта полезут вверх. В результате автовладельцы перестают ездить на машине в булочную за углом и начинают пользоваться личным автотранспортом более разумно. А более разумно приводит к тому, что частный автопарк генерирует меньше спроса на бензин.
В принципе, и этому можно порадоваться: пробок меньше, экология лучше и так далее. Но только у нефтепереработчиков затоварились склады. Затоварились склады – производство начинает сокращаться (известный нам прогноз – 6%). Начинает сокращаться производство – падают выручка, прибыль, поступления в бюджеты плюс сокращается персонал.
В таких ситуациях у отечественного бизнеса принято компенсировать снижение продаж ростом цен. И если они пойдут этим проторенным путём, то, возможно впервые в истории экономики, снижение цен приведет к их росту. Случай уникальный и для экономики в целом крайне неприятный