ЧТО ТАМ С РУБЛЁМ 66,6? (два)
Финансовые власти пытаются объяснить дело тем, что люди не едут в прежних масштабах отдыхать за границу, а значит, не предъявляют спрос на валюту. Ну, а те, кто всё-таки поехал отдыхать, а то и отправился переждать проблемные времена за границей надолго, ограничены в возможности вывезти валюту 10 тысячами долларов в полгода. Более того – не свежекупленными, а только теми, которые были у них на счетах. Вот, значит, и упал спрос на валюту.
На самом деле, это объяснение не годится никуда. Частные лица в лучшие годы тратили на заграничный отдых порядка 35 млрд долларов в год. Причём в эту сумму входят авиабилеты, которые в значительной части предоставлялись отечественными авиакомпаниями, то есть часть обозначенной суммы оставалась в стране. Но даже если бы и нет, 35 млрд – это несерьёзные деньги, по сравнению с объёмами российского импорта: мы в месяц импортируем товары и услуги, в среднем, миллиардов на 25 долларов. Причём до недавнего времени с хорошими тенденциями к росту – на 10, а по каким-то позициям и на 20% год к году. Это совсем другие масштабы и только в них можно повлиять на курс отечественной валюты, заставив его укрепляться.
У нас экспорт из США в Россию упал в марте к февралю в пять раз. А по отдельным позициям типа электрооборудования – в восемь. А по категории «летательные аппараты» – в 180 раз. Но США ещё ладно, а вот с крупнейшим внешнеторговым партнёром Германией мы сократили импорт в 2,5 раза. Не такая драматическая цифра в относительном исчислении, а в абсолютном – это больше, чем весь импорт из США за 3 года. Причём упали более всего машины и механические устройства. Машины – это не автомобили, это станки и оборудование, это то, на чём держится внутрироссийское производство. Производство мы добровольно не сокращали, мало того – обрабатывающая промышленность у нас растёт на 5% в год. Так почему же импортёры не бегут на биржу за долларами?
На деле из укрепления курса рубля следует чрезвычайно тревожный вывод: санкции работают, хуже того – работают частные ограничения, которые вводят иностранные компании по собственному почину. Нам попросту перестают продавать необходимое за какие бы то ни было деньги. А это уже не какой-нибудь анекдотический «уход и России» какого-нибудь МакДональдса, это удар по внутренним производственным цепочкам, по товарам, которые мы не ввозим, а производим вроде бы сами, вот только на чужом оборудовании и с использованием чужой компонентной базы. А значит, сами, но не самостоятельно.
Различные околоростеховские фирмы и прочие желающие показать правительству, что они хорошие и ответственные, по этому поводу спешат рапортовать, что там у них что-то производится на 80% из российских компонентов, там – на 90. Но это довольно дешёвый пиар для тех, кто не совсем понимает устройства производства. На практике пусть у тебя хоть 99,9% будет отечественной компонентной базы, пусть ровно одной какой-нибудь позиции без импорта не хватает, а конечный продукт ты всё равно не сделаешь. Как в детском стишке – «потому что в кузнице не было гвоздя». И это мы ещё ничего не говорим о том, что импортная у нас не только компонентная база, но и оборудование, и его оснастка, которые надо поддерживать в работоспособном состоянии тоже за счёт импорта.
Правительство ситуацию понимает, конечно. Пиар – пиаром, но сейчас, как мы недавно писали, готовится резкая перемена вектора государственных мер поддержки с экспорта на импорт. Импортёров будут стимулировать за госсчёт. Да ещё и развязали им руки «параллельным импортом» – разрешением ввозить легально продукцию без спроса у её правообладателей. В отличие от распространенных в обществе иллюзорных упований на Китай, который нам всё продаст, а на деле и производит далеко не всё, и нам готов продавать тоже далеко не всё, эти меры – единственное на что можно рассчитывать всерьёз.
Финансовые власти пытаются объяснить дело тем, что люди не едут в прежних масштабах отдыхать за границу, а значит, не предъявляют спрос на валюту. Ну, а те, кто всё-таки поехал отдыхать, а то и отправился переждать проблемные времена за границей надолго, ограничены в возможности вывезти валюту 10 тысячами долларов в полгода. Более того – не свежекупленными, а только теми, которые были у них на счетах. Вот, значит, и упал спрос на валюту.
На самом деле, это объяснение не годится никуда. Частные лица в лучшие годы тратили на заграничный отдых порядка 35 млрд долларов в год. Причём в эту сумму входят авиабилеты, которые в значительной части предоставлялись отечественными авиакомпаниями, то есть часть обозначенной суммы оставалась в стране. Но даже если бы и нет, 35 млрд – это несерьёзные деньги, по сравнению с объёмами российского импорта: мы в месяц импортируем товары и услуги, в среднем, миллиардов на 25 долларов. Причём до недавнего времени с хорошими тенденциями к росту – на 10, а по каким-то позициям и на 20% год к году. Это совсем другие масштабы и только в них можно повлиять на курс отечественной валюты, заставив его укрепляться.
У нас экспорт из США в Россию упал в марте к февралю в пять раз. А по отдельным позициям типа электрооборудования – в восемь. А по категории «летательные аппараты» – в 180 раз. Но США ещё ладно, а вот с крупнейшим внешнеторговым партнёром Германией мы сократили импорт в 2,5 раза. Не такая драматическая цифра в относительном исчислении, а в абсолютном – это больше, чем весь импорт из США за 3 года. Причём упали более всего машины и механические устройства. Машины – это не автомобили, это станки и оборудование, это то, на чём держится внутрироссийское производство. Производство мы добровольно не сокращали, мало того – обрабатывающая промышленность у нас растёт на 5% в год. Так почему же импортёры не бегут на биржу за долларами?
На деле из укрепления курса рубля следует чрезвычайно тревожный вывод: санкции работают, хуже того – работают частные ограничения, которые вводят иностранные компании по собственному почину. Нам попросту перестают продавать необходимое за какие бы то ни было деньги. А это уже не какой-нибудь анекдотический «уход и России» какого-нибудь МакДональдса, это удар по внутренним производственным цепочкам, по товарам, которые мы не ввозим, а производим вроде бы сами, вот только на чужом оборудовании и с использованием чужой компонентной базы. А значит, сами, но не самостоятельно.
Различные околоростеховские фирмы и прочие желающие показать правительству, что они хорошие и ответственные, по этому поводу спешат рапортовать, что там у них что-то производится на 80% из российских компонентов, там – на 90. Но это довольно дешёвый пиар для тех, кто не совсем понимает устройства производства. На практике пусть у тебя хоть 99,9% будет отечественной компонентной базы, пусть ровно одной какой-нибудь позиции без импорта не хватает, а конечный продукт ты всё равно не сделаешь. Как в детском стишке – «потому что в кузнице не было гвоздя». И это мы ещё ничего не говорим о том, что импортная у нас не только компонентная база, но и оборудование, и его оснастка, которые надо поддерживать в работоспособном состоянии тоже за счёт импорта.
Правительство ситуацию понимает, конечно. Пиар – пиаром, но сейчас, как мы недавно писали, готовится резкая перемена вектора государственных мер поддержки с экспорта на импорт. Импортёров будут стимулировать за госсчёт. Да ещё и развязали им руки «параллельным импортом» – разрешением ввозить легально продукцию без спроса у её правообладателей. В отличие от распространенных в обществе иллюзорных упований на Китай, который нам всё продаст, а на деле и производит далеко не всё, и нам готов продавать тоже далеко не всё, эти меры – единственное на что можно рассчитывать всерьёз.