ЧЕМ ОТВЕТИТ КАЗАХСТАН
Понятно, что после демарша Токаева на Питерском форуме ответка должна была прилететь. Она и прилетела, точнее – начала прилетать, - но с какой-то весьма неоднозначной стороны. Каспийский трубопроводный консорциум на месяц, как минимум, лишился возможности нормальной работы. Во-первых, его перевалочный терминал в Новороссийске оказался экологически небезопасным, хотя стоящий рядом российский терминал, куда более старый и менее технически совершенный, никаких угроз экологии как не создавал, так и не создаёт. Во-вторых, с перевалкой нефти морем стало вообще сложно, потому что там вдруг обнаружились ужасные мины времен Великой Отечественной, которые вдруг стали представлять опасность и теперь надо их отловить и обезвредить.
Что это выглядит анекдотом – это стиль. Именно так Россия указывает на место партнёрам, которых считает зависимыми, со времен главы санэпиднадзора Онищенко, который при необходимости обнаруживал всякие ужасы в грузинском вине, абхазских мандаринах и вообще в любых продуктах из стран, которые, кажется, решили быть слишком независимыми. Однако заблокировать слегка казахскую нефть, которая идёт в Европу, может быть, и неплохо не только в отношении политического давления, но и по простым экономическим соображениям конкуренции. Российская нефть в Европе перспектив лишается, но душу греет надежда, что заместить её нечем, а значит, будет рост цен, падение энергообеспеченности и, в общем, они за свои эмбарго заплатят собственным ухудшением жизни. Хотя бы частичное замещение российской нефти казахской лишает Россию козыря безальтернативности.
Возможно, было бы рациональнее, наоборот, нарастить экспорт казахской нефти, перемешивая её с российской, а потом деля выручку с Казахстаном. Тем более, что отличить в единой трубе одну нефть от другой действительно очень сложно. И что важнее – не очень кому-то из накладывающих эмбарго нужно, им гораздо выгоднее закрыть глаза на обходные маневры и получать энергоносители. Но ввести такую схему системно наши власти не могут из соображений потери лица. Нам надо, чтобы экономические противники публично признали ошибочность своей стратегии и крайне желательно – приползли на коленях и просили вернуться. Так что вместо того, чтобы более или менее спокойной въехать в Европу верхом на казахах, мы более или менее скандально и сами не поедем, и казахов не пустим.
В этом геополитическом расчёте, как нередко бывает, есть неучтённые факторы. Главный из них – казахи давно не являются пешкой в играх больших людей. Нет, ни ферзем, ни ладьей им, конечно, не бывать, но на уровне слона или коня они вполне закрепляются – это сильная экономика, и это крепкая позиция на перекрестье торговых путей. Поэтому предполагать, что они просто перетерпят нашу немилость, поймут, что деваться некуда, и дальше пойдут в начерченном Москвой направлении – несколько наивно, даже без учёта китайского фактора.
Геостратеги обычно не очень в конкретных экономических обстоятельствах. А они на деле таковы. Во-первых, Оренбургское нефтегазоконденсатное месторождение в коммерческом смысле исчерпано. Крупнейший в России Оргенбургский газоперерабатывающий завод может работать только на газе из Северного Казахстана. Или не работать. Во-вторых, мы очень гордимся в последнее время ростом экспорта нефти в Китай. Одни источники говорят об увеличении потока на 50%, другие – и вовсе в два раза. Основной маршрут этого экспорта – нефтепровод Омск-Павлодар-Чимкент, нефть идёт в Китай через казахскую трубу.
Теперь представим себе, что страшные песчаные бури в Северном Казахстане вдруг нанесли песку в какие-нибудь сальники каких-нибудь перекачивающих турбин и все это добро встало. У Газпрома проседает Южный Урал, В.С. Черномырдин вертится в гробу пропеллером. У Роснефти – экспорт в Китай. Причём последний с удовольствием замещается казахской нефтью, которую мины времен Великой Отечественной не пускают в Европу. Китайцам-то, в общем, без разницы, чья конкретно нефть к ним ввозится, устраивала бы цена, а цена, несомненно, устроит
Понятно, что после демарша Токаева на Питерском форуме ответка должна была прилететь. Она и прилетела, точнее – начала прилетать, - но с какой-то весьма неоднозначной стороны. Каспийский трубопроводный консорциум на месяц, как минимум, лишился возможности нормальной работы. Во-первых, его перевалочный терминал в Новороссийске оказался экологически небезопасным, хотя стоящий рядом российский терминал, куда более старый и менее технически совершенный, никаких угроз экологии как не создавал, так и не создаёт. Во-вторых, с перевалкой нефти морем стало вообще сложно, потому что там вдруг обнаружились ужасные мины времен Великой Отечественной, которые вдруг стали представлять опасность и теперь надо их отловить и обезвредить.
Что это выглядит анекдотом – это стиль. Именно так Россия указывает на место партнёрам, которых считает зависимыми, со времен главы санэпиднадзора Онищенко, который при необходимости обнаруживал всякие ужасы в грузинском вине, абхазских мандаринах и вообще в любых продуктах из стран, которые, кажется, решили быть слишком независимыми. Однако заблокировать слегка казахскую нефть, которая идёт в Европу, может быть, и неплохо не только в отношении политического давления, но и по простым экономическим соображениям конкуренции. Российская нефть в Европе перспектив лишается, но душу греет надежда, что заместить её нечем, а значит, будет рост цен, падение энергообеспеченности и, в общем, они за свои эмбарго заплатят собственным ухудшением жизни. Хотя бы частичное замещение российской нефти казахской лишает Россию козыря безальтернативности.
Возможно, было бы рациональнее, наоборот, нарастить экспорт казахской нефти, перемешивая её с российской, а потом деля выручку с Казахстаном. Тем более, что отличить в единой трубе одну нефть от другой действительно очень сложно. И что важнее – не очень кому-то из накладывающих эмбарго нужно, им гораздо выгоднее закрыть глаза на обходные маневры и получать энергоносители. Но ввести такую схему системно наши власти не могут из соображений потери лица. Нам надо, чтобы экономические противники публично признали ошибочность своей стратегии и крайне желательно – приползли на коленях и просили вернуться. Так что вместо того, чтобы более или менее спокойной въехать в Европу верхом на казахах, мы более или менее скандально и сами не поедем, и казахов не пустим.
В этом геополитическом расчёте, как нередко бывает, есть неучтённые факторы. Главный из них – казахи давно не являются пешкой в играх больших людей. Нет, ни ферзем, ни ладьей им, конечно, не бывать, но на уровне слона или коня они вполне закрепляются – это сильная экономика, и это крепкая позиция на перекрестье торговых путей. Поэтому предполагать, что они просто перетерпят нашу немилость, поймут, что деваться некуда, и дальше пойдут в начерченном Москвой направлении – несколько наивно, даже без учёта китайского фактора.
Геостратеги обычно не очень в конкретных экономических обстоятельствах. А они на деле таковы. Во-первых, Оренбургское нефтегазоконденсатное месторождение в коммерческом смысле исчерпано. Крупнейший в России Оргенбургский газоперерабатывающий завод может работать только на газе из Северного Казахстана. Или не работать. Во-вторых, мы очень гордимся в последнее время ростом экспорта нефти в Китай. Одни источники говорят об увеличении потока на 50%, другие – и вовсе в два раза. Основной маршрут этого экспорта – нефтепровод Омск-Павлодар-Чимкент, нефть идёт в Китай через казахскую трубу.
Теперь представим себе, что страшные песчаные бури в Северном Казахстане вдруг нанесли песку в какие-нибудь сальники каких-нибудь перекачивающих турбин и все это добро встало. У Газпрома проседает Южный Урал, В.С. Черномырдин вертится в гробу пропеллером. У Роснефти – экспорт в Китай. Причём последний с удовольствием замещается казахской нефтью, которую мины времен Великой Отечественной не пускают в Европу. Китайцам-то, в общем, без разницы, чья конкретно нефть к ним ввозится, устраивала бы цена, а цена, несомненно, устроит