Европа столкнулась с новым миграционным кризисом, который, тем не менее, как пишет Telegraph, значительно отличается от кризиса 2015 года. Тогда около 77% мигрантов, прибывших в Италию, Грецию и Испанию по морю, были выходцами всего из трех охваченных войной стран –Сирии, Афганистана и Ирака. Сегодня эта группа составляет лишь 10% от общего числа, тогда как две трети мигрантов были выходцами из Африки, причем наибольшую группу составили жители Кот-д'Ивуара, Гвинеи и Египта. Также растет число выходцев из Южной Азии – около 16% от общего количества прибывших. Большая часть из них прибывает из Пакистана и Бангладеш. Тот факт, что ни одна из этих стран не находится в состоянии войны дал повод для обвинений, что прибывшие являются экономическими мигрантами, а не настоящими беженцами.
Прошения о предоставлении статуса беженца распределяются по Европе гораздо более равномерно, чем во время кризиса 2015 года. В Германии по-прежнему наблюдается наибольшее количество заявлений о предоставлении убежища, однако их общее число значительно снизилось и по состоянию на июнь составляет около 30 на 100 000 жителей. Этот показатель все еще опережает основные страны «первого прибытия» – Грецию (23 на 100 000), Италию (17 на 100 000) и Мальту (9 на 100 000). Каждый пятый заявитель прибывает из Латинской Америки (в частности, из Венесуэлы и Колумбии) и 22% – из Африки. На Турцию также приходится около 7% заявок.
Евросоюз пытается ограничить число нелегальных мигрантов. Политический климат в ЕС ужесточился по отношению к беженцам и мигрантам. Если в 2015 году Ангела Меркель открыла границы Германии для миллионов мигрантов, то теперь же даже Берлин обозначил более жесткую линию в отношении миграции и вновь ввел пограничный контроль с Чехией и Польшей. Между странами-членами ЕС сохраняются глубокие разногласия по вопросу миграции. Венгрия и Польша, как и после 2015 года, выступают против квот ЕС на переселение беженцев из стран, находящихся под давлением, таких как Италия.
Рим возмущен отсутствием солидарности со стороны западноевропейских государств, таких как Франция, которая настаивает на соблюдении Дублинских правил возвращения мигрантов на свою территорию. В то же время Париж, Нидерланды и другие страны подозревают Италию в том, что она закрывает глаза на мигрантов, направляющихся через ее страну в другие страны Европы.
Прошения о предоставлении статуса беженца распределяются по Европе гораздо более равномерно, чем во время кризиса 2015 года. В Германии по-прежнему наблюдается наибольшее количество заявлений о предоставлении убежища, однако их общее число значительно снизилось и по состоянию на июнь составляет около 30 на 100 000 жителей. Этот показатель все еще опережает основные страны «первого прибытия» – Грецию (23 на 100 000), Италию (17 на 100 000) и Мальту (9 на 100 000). Каждый пятый заявитель прибывает из Латинской Америки (в частности, из Венесуэлы и Колумбии) и 22% – из Африки. На Турцию также приходится около 7% заявок.
Евросоюз пытается ограничить число нелегальных мигрантов. Политический климат в ЕС ужесточился по отношению к беженцам и мигрантам. Если в 2015 году Ангела Меркель открыла границы Германии для миллионов мигрантов, то теперь же даже Берлин обозначил более жесткую линию в отношении миграции и вновь ввел пограничный контроль с Чехией и Польшей. Между странами-членами ЕС сохраняются глубокие разногласия по вопросу миграции. Венгрия и Польша, как и после 2015 года, выступают против квот ЕС на переселение беженцев из стран, находящихся под давлением, таких как Италия.
Рим возмущен отсутствием солидарности со стороны западноевропейских государств, таких как Франция, которая настаивает на соблюдении Дублинских правил возвращения мигрантов на свою территорию. В то же время Париж, Нидерланды и другие страны подозревают Италию в том, что она закрывает глаза на мигрантов, направляющихся через ее страну в другие страны Европы.