НАСТОЯЩИХ БУЙНЫХ МАЛО - ВОТ И НЕТУ ВОЖАКОВ
«Телеграм-революция» - 2
Марк Цукерберг, после революции 2011 года посетил Египет, и потом рассказал о своих впечатлениях: «Когда я был в Египте, люди объяснили мне, почему они стекались на протесты в начале этого года. Их истории сосредоточены на личных трудностях и жалобах; восхищении революцией в Тунисе, имела место власть "уличных сетей", или методов, используемых в мечетях, профсоюзах и общественных организациях, которые сплачивают людей рабочего класса, почти никто из них не использует социальные медиа (Менее 5% населения Египта использует Facebook, и менее 1% использует Twitter). Некоторые египетские блогеры объяснили мне, что они пришли к площади Тахрир только после того, как режим Мубарака выключил Интернет, они также описывали неудачные протесты, которые они раньше пытались организовать на Facebook».
По данным арабских исследовательских организаций, только 20% участников протеста в Египте узнали об акциях протеста из Интернета. По данным службы мониторинга социальных медиа фирмы Sysomos во время революционных событий в Египте, Тунисе и Йемене за декабрь 2010-февраль 2011 из 52 млн. проанализированных твиттов только 14 642, или 0,027%, по местонахождению определялись, как Египет, Йемен и Тунис ... Из этих людей, 88,1% были из Египта, 9,5% из Туниса и 2,13% из Йемена. Во время Twitter-революции в Иране в 2009 году здесь было зарегистрировано 19235 сообщений, что соответствует 0,03 процента населения страны. Статистика по Бахрейну, где интернетизация населения составляет 88% и является самой высокой в арабских странах, во время протестов здесь в 2010 году показала, что общее количество блогов здесь было около 150. Это число является крайне низким даже принимая во внимание население Бахрейна в 1,04 млн. человек, то есть блоггеров здесь менее чем 0,02 процента.
Все это напоминает нынешнюю ситуацию в Белоруссии или в России. Да технологии ушли дальше, распространены больше. Но протесты в Хабаровске начались на фоне запрещенного Телеграма и вряд ли здесь мессенджер сыграл ключевую роль в их организации. В Белоруссии, пользователем Телеграма является примерно каждый девятый, среди жителей Минска доля скорее даже больше, чем в среднем по стране, но и здесь с первые дни протеста интернет и мессенджеры были заблокированы. И NEXTA набрала 2 миллиона подписчиков отнюдь не среди белорусов, там столько пользователей Телеграма нет, а именно на информировании внешней аудитории, тогда как ее провокации довольно быстро опровергались и не пользовались популярностью среди протестующих.
Как очевидно, мы не разделяем восторгов по поводу кибер-революций в любом варианте. Еще в период «Арабской весны» киберскептики отмечали, что ни для Великой французской, ни для Великой Октябрьской революции ни Twitter ни Facebook не потребовались, а потому и сегодня революционеры могут обойтись без них.
Телеграм лишь новая технология, которая ненамного ушла от ленинского: «Газета — не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но также и коллективный организатор», а может еще и не достигла организаторского уровня печатных СМИ. Противостояние подобным пропагандистам еще более традиционно – полиция, ОМОН, Росгвардия, ничего придумывать не надо.
Но сами технологии революций не делают, их делают люди. Протест в Минске поддержала почти вся Белоруссия (территориально), протест в Хабаровске завис где-то в районе Уральских гор, докатившись к памятнику Пушкина в Москве десятком протестующих. И тут мы вернемся к классике – революционная ситуация не дозрела еще ни в России, ни в Белоруссии, а главное, что марширующие в Хабаровске и Минске люди зависли в стадии перманентного протеста, из которого, похоже, и сами не знают, как выйти. И там, и там банально не хватает организаторов, которые бы ставили какие-то конкретные цели и стремились их добиться, ведя за собой людей. И ни какие технологии их не заменят
«Телеграм-революция» - 2
Марк Цукерберг, после революции 2011 года посетил Египет, и потом рассказал о своих впечатлениях: «Когда я был в Египте, люди объяснили мне, почему они стекались на протесты в начале этого года. Их истории сосредоточены на личных трудностях и жалобах; восхищении революцией в Тунисе, имела место власть "уличных сетей", или методов, используемых в мечетях, профсоюзах и общественных организациях, которые сплачивают людей рабочего класса, почти никто из них не использует социальные медиа (Менее 5% населения Египта использует Facebook, и менее 1% использует Twitter). Некоторые египетские блогеры объяснили мне, что они пришли к площади Тахрир только после того, как режим Мубарака выключил Интернет, они также описывали неудачные протесты, которые они раньше пытались организовать на Facebook».
По данным арабских исследовательских организаций, только 20% участников протеста в Египте узнали об акциях протеста из Интернета. По данным службы мониторинга социальных медиа фирмы Sysomos во время революционных событий в Египте, Тунисе и Йемене за декабрь 2010-февраль 2011 из 52 млн. проанализированных твиттов только 14 642, или 0,027%, по местонахождению определялись, как Египет, Йемен и Тунис ... Из этих людей, 88,1% были из Египта, 9,5% из Туниса и 2,13% из Йемена. Во время Twitter-революции в Иране в 2009 году здесь было зарегистрировано 19235 сообщений, что соответствует 0,03 процента населения страны. Статистика по Бахрейну, где интернетизация населения составляет 88% и является самой высокой в арабских странах, во время протестов здесь в 2010 году показала, что общее количество блогов здесь было около 150. Это число является крайне низким даже принимая во внимание население Бахрейна в 1,04 млн. человек, то есть блоггеров здесь менее чем 0,02 процента.
Все это напоминает нынешнюю ситуацию в Белоруссии или в России. Да технологии ушли дальше, распространены больше. Но протесты в Хабаровске начались на фоне запрещенного Телеграма и вряд ли здесь мессенджер сыграл ключевую роль в их организации. В Белоруссии, пользователем Телеграма является примерно каждый девятый, среди жителей Минска доля скорее даже больше, чем в среднем по стране, но и здесь с первые дни протеста интернет и мессенджеры были заблокированы. И NEXTA набрала 2 миллиона подписчиков отнюдь не среди белорусов, там столько пользователей Телеграма нет, а именно на информировании внешней аудитории, тогда как ее провокации довольно быстро опровергались и не пользовались популярностью среди протестующих.
Как очевидно, мы не разделяем восторгов по поводу кибер-революций в любом варианте. Еще в период «Арабской весны» киберскептики отмечали, что ни для Великой французской, ни для Великой Октябрьской революции ни Twitter ни Facebook не потребовались, а потому и сегодня революционеры могут обойтись без них.
Телеграм лишь новая технология, которая ненамного ушла от ленинского: «Газета — не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но также и коллективный организатор», а может еще и не достигла организаторского уровня печатных СМИ. Противостояние подобным пропагандистам еще более традиционно – полиция, ОМОН, Росгвардия, ничего придумывать не надо.
Но сами технологии революций не делают, их делают люди. Протест в Минске поддержала почти вся Белоруссия (территориально), протест в Хабаровске завис где-то в районе Уральских гор, докатившись к памятнику Пушкина в Москве десятком протестующих. И тут мы вернемся к классике – революционная ситуация не дозрела еще ни в России, ни в Белоруссии, а главное, что марширующие в Хабаровске и Минске люди зависли в стадии перманентного протеста, из которого, похоже, и сами не знают, как выйти. И там, и там банально не хватает организаторов, которые бы ставили какие-то конкретные цели и стремились их добиться, ведя за собой людей. И ни какие технологии их не заменят