МИШУСТИН ИЩЕТ ВИНОВНЫХ В РОСТЕ ЦЕН НА ЕДУ
И нашёл быстро. Ими оказались главы отдельных министерств и ведомств – Минэк и Минсельхоз, в первую очередь.
Президенту, как известно, на днях открылось, что, оказывается, цены на еду растут, никак не укладываясь в таргетируемую Набиуллиной инфляцию, и это, какая неожиданность, создаёт для граждан некоторые проблемы. Последовало яркое популистское заявление и пинок правительству.
Мишустин, который, как показала практика карантина, умеет безнаказанно откладывать президентские поручения на пару месяцев, в данном случае всполошился. Видимо, президент посчитал (и совершенно справедливо), что сложившаяся ситуация подставляет его лично и ломает ему всенародную любовь, а стало быть, виновные – предают лично его. Это единственный мощный драйвер, которым можно двигать российскую бюрократию (ну, кроме материального интереса). Так что Мишустин поспешил перевести удар. Когда начальство гневается, в аппаратной игре главное – непринуждённо оказаться со стороны гневающихся, а не со стороны тех, на кого гневаются. Что Мишустин со слоновьим изяществом и исполнил, заявляя, что «мы предупреждали, но министерства и ведомства нам тут объясняли про сезонные факторы».
Кто такие «мы»? Когда и о чём предупреждали? В каких именно сегментах продовольственного рынка и как работают сезонные факторы? Всё это, естественно, остается за кадром. А в кадре заявление Мишустина: разберитесь, у вас для этого есть все инструменты.
И какие же это инструменты влияния на розничную цену, интересно, есть у министерств? Цены либо выставляются свободно, либо ограничиваются государством, либо субсидируются. Других вариантов не существует. Если не устраивают сложившиеся свободные цены, варианта два:
1. Давать директиву: цена, стой, раз, два. Нужно вводить предельные размеры либо конечной цены, либо торговых наценок, либо маржи производителя. Не говоря уж о реалистичности введения таких мер, ни у одного министерства попросту нет таких полномочий. Тут нужно законодательство менять.
2. Субсидировать цену за счёт бюджета или каких-то внебюджетных фондов. А на это не то, что у министерств – у Мишустина нет полномочий. Он может только робко внести предложения, но не внесёт, потому что президент вполне чётко обозначил свою позицию: в крайнем случае, – по десятке на ребёнка, а вообще денег народу – никогда.
Проблема инфляции на рынке пищевых продуктов носит системный характер, на неё влияет значительное количество факторов. Один из важнейших – импортозависимость во всём, от техники до семенного фонда. Второй – цены на ГСМ. Преодолеть эти факторы не под силу ни Мишустину, ни даже Путину – это многолетний процесс, требующий революционных изменений во всём устройстве отечественной экономики. Так что концепцию стрелочника пришлось изобретать на коленке. Оказалось, что виноваты экспортёры, которые норовят всю еду вывезти за границу, обделяя от жадности своей россиян. И «инструментом» оказалась экспортная пошлина на пшеницу (о том, почему она вводится смотри тут). Беда в том, что никакого другого значимого экспорта обнаружить не получится. Т.е. можно ввести пошлины на семечку подсолнуха и сахар, но ситуации это не изменит. Трудно представить себе, какие ещё «инструменты» найдет Мишустин.
Позволим себе предположить, что он привычно станет искать решение в какой-нибудь цифровизации. Вот есть же позитивный опыт с шубами, обувью и лекарствами. Маркируем хлеб, сахар и постное масло. С каждой буханки, банки и пакета – по копеечке мишустинскому зятю Удодову с примнувшим к нему Усмановым, а уж они заверят, что теперь цены под контролем и совершенно адекватные
И нашёл быстро. Ими оказались главы отдельных министерств и ведомств – Минэк и Минсельхоз, в первую очередь.
Президенту, как известно, на днях открылось, что, оказывается, цены на еду растут, никак не укладываясь в таргетируемую Набиуллиной инфляцию, и это, какая неожиданность, создаёт для граждан некоторые проблемы. Последовало яркое популистское заявление и пинок правительству.
Мишустин, который, как показала практика карантина, умеет безнаказанно откладывать президентские поручения на пару месяцев, в данном случае всполошился. Видимо, президент посчитал (и совершенно справедливо), что сложившаяся ситуация подставляет его лично и ломает ему всенародную любовь, а стало быть, виновные – предают лично его. Это единственный мощный драйвер, которым можно двигать российскую бюрократию (ну, кроме материального интереса). Так что Мишустин поспешил перевести удар. Когда начальство гневается, в аппаратной игре главное – непринуждённо оказаться со стороны гневающихся, а не со стороны тех, на кого гневаются. Что Мишустин со слоновьим изяществом и исполнил, заявляя, что «мы предупреждали, но министерства и ведомства нам тут объясняли про сезонные факторы».
Кто такие «мы»? Когда и о чём предупреждали? В каких именно сегментах продовольственного рынка и как работают сезонные факторы? Всё это, естественно, остается за кадром. А в кадре заявление Мишустина: разберитесь, у вас для этого есть все инструменты.
И какие же это инструменты влияния на розничную цену, интересно, есть у министерств? Цены либо выставляются свободно, либо ограничиваются государством, либо субсидируются. Других вариантов не существует. Если не устраивают сложившиеся свободные цены, варианта два:
1. Давать директиву: цена, стой, раз, два. Нужно вводить предельные размеры либо конечной цены, либо торговых наценок, либо маржи производителя. Не говоря уж о реалистичности введения таких мер, ни у одного министерства попросту нет таких полномочий. Тут нужно законодательство менять.
2. Субсидировать цену за счёт бюджета или каких-то внебюджетных фондов. А на это не то, что у министерств – у Мишустина нет полномочий. Он может только робко внести предложения, но не внесёт, потому что президент вполне чётко обозначил свою позицию: в крайнем случае, – по десятке на ребёнка, а вообще денег народу – никогда.
Проблема инфляции на рынке пищевых продуктов носит системный характер, на неё влияет значительное количество факторов. Один из важнейших – импортозависимость во всём, от техники до семенного фонда. Второй – цены на ГСМ. Преодолеть эти факторы не под силу ни Мишустину, ни даже Путину – это многолетний процесс, требующий революционных изменений во всём устройстве отечественной экономики. Так что концепцию стрелочника пришлось изобретать на коленке. Оказалось, что виноваты экспортёры, которые норовят всю еду вывезти за границу, обделяя от жадности своей россиян. И «инструментом» оказалась экспортная пошлина на пшеницу (о том, почему она вводится смотри тут). Беда в том, что никакого другого значимого экспорта обнаружить не получится. Т.е. можно ввести пошлины на семечку подсолнуха и сахар, но ситуации это не изменит. Трудно представить себе, какие ещё «инструменты» найдет Мишустин.
Позволим себе предположить, что он привычно станет искать решение в какой-нибудь цифровизации. Вот есть же позитивный опыт с шубами, обувью и лекарствами. Маркируем хлеб, сахар и постное масло. С каждой буханки, банки и пакета – по копеечке мишустинскому зятю Удодову с примнувшим к нему Усмановым, а уж они заверят, что теперь цены под контролем и совершенно адекватные