Репост из: Шпион, которому никто не пишет
C подачи канала «Системный пестицид» обнаружил в сети целую бурю, которую вызвали факты работы немецких фондов в России, в частности фонда Аденауэра.
В этой дискуссии я хочу выделить несколько ключевых моментов, которые во многом объяснят и дополнят эту картину.
Первое – у России с Европой, и конкретно Германией ( как политическим и финансовым центром) единой повестки не было и не будет, на ближайшую историческую перспективу.
Нам просто не о чем разговаривать.
Случилось это не вчера, не по причине украинского конфликта. Изначально, Германия не хотела видеть в России субъект, политического партнера.
И здесь я могу привести свой личный опыт неформального общения с германскими политиками и активистами в далеком 2012 году, задолго до Майдана и тд.
Уже тогда Россия воспринималась как угроза германским интересам.
Единственно, что нас связывает это энергетика – мы им газ, они нам турбины. Все.
Россия более 15 лет жила иллюзиями, что в лице Германии мы можем найти адекватную силу. Спасибо Меркель за исчезновение этих иллюзий.
Второе – германские НКО были нацелены в первую очередь на изучение нашего общественно-политического поля, текущих и что более важно – перспективных активистов и политиков.
То есть вели, по сути, разведывательную деятельность.
Поверьте мне, региональное поле, особенно за Уралом немцы знают, намного лучше чем в Кремле.
Единственно, что нас спасает в данном случае – это отсутствие проектного центра у немцев.
Немецкая разведка по объективным причинам довольно слабая даже по европейским меркам.
Вопрос – куда эта информация уходит.
Скорее всего к американцам.
Третье – в немецкой политической системе такие фонды играют большую роль, выступая координационными площадками не только в национальном, но и международном масштабе.
Германские НКО по статусу и возможностям стоят выше партий, связывая собой ресурсы крупного бизнеса, структур Сороса, германского правительства.
И нужно помнить, что эти фонды экстерриториальны и связаны, как и германские СМИ, с финансовыми кругами США.
Это очень хорошо видно по глобалистской повестке, которую они продвигают десятилетиями.
Четвертое и главное – успех германских НКО вызван не высоким уровнем эффективности, немцы работают по шаблону, а полным отсутствием в России общественной инфраструктуры.
Мы сами не работаем с собственным обществом. Государству хватает ума только запрещать, но зачистив до нуля общественное поле, проблема только усугубится.
Общественное «молчание» (по Суркову) говорит не об отсутствии проблемы, а об обрыве общественных связей, накапливании негативного, взрывного потенциала. Когда нет диалога будет крик. И он зазвучит на площадях.
До сих пор задача общественных связей рассматривается российской бюрократией как удобных способ распилить бабла, поставить на потоки нужных родственников.
Правозащита отдана на откуп нашей «творческой интеллигенции», каким-то мутным гражданам с неясной биографией, которые радостно продвигают западную повестку, абсолютно оторванную от российской действительности.
Молодежь. Юнармия? Даже не знаю что сказать. Молодежь у нас полностью отдана на откуп западной повестке, и это видно невооруженным глазом.
Общественные связи. Посмотрите, главным спикером по всем, я подчеркиваю, абсолютно всем резонансным случаям у нас получается не президент, не общественные лидеры или партии, а председатель Следственного комитета РФ.
Яркая картина получается. И я даже не беру ближайшее зарубежье.
Хочется спросить – а где все эти победители конкурсов, волонтеры, все около государственные НКО.
Стена между государством и обществом растет, и получается, что жизнь в стране знают лучше зарубежом, чем в Кремле.
И проблема находится в наших руках. @genshab
https://t.me/pezdicide/32
В этой дискуссии я хочу выделить несколько ключевых моментов, которые во многом объяснят и дополнят эту картину.
Первое – у России с Европой, и конкретно Германией ( как политическим и финансовым центром) единой повестки не было и не будет, на ближайшую историческую перспективу.
Нам просто не о чем разговаривать.
Случилось это не вчера, не по причине украинского конфликта. Изначально, Германия не хотела видеть в России субъект, политического партнера.
И здесь я могу привести свой личный опыт неформального общения с германскими политиками и активистами в далеком 2012 году, задолго до Майдана и тд.
Уже тогда Россия воспринималась как угроза германским интересам.
Единственно, что нас связывает это энергетика – мы им газ, они нам турбины. Все.
Россия более 15 лет жила иллюзиями, что в лице Германии мы можем найти адекватную силу. Спасибо Меркель за исчезновение этих иллюзий.
Второе – германские НКО были нацелены в первую очередь на изучение нашего общественно-политического поля, текущих и что более важно – перспективных активистов и политиков.
То есть вели, по сути, разведывательную деятельность.
Поверьте мне, региональное поле, особенно за Уралом немцы знают, намного лучше чем в Кремле.
Единственно, что нас спасает в данном случае – это отсутствие проектного центра у немцев.
Немецкая разведка по объективным причинам довольно слабая даже по европейским меркам.
Вопрос – куда эта информация уходит.
Скорее всего к американцам.
Третье – в немецкой политической системе такие фонды играют большую роль, выступая координационными площадками не только в национальном, но и международном масштабе.
Германские НКО по статусу и возможностям стоят выше партий, связывая собой ресурсы крупного бизнеса, структур Сороса, германского правительства.
И нужно помнить, что эти фонды экстерриториальны и связаны, как и германские СМИ, с финансовыми кругами США.
Это очень хорошо видно по глобалистской повестке, которую они продвигают десятилетиями.
Четвертое и главное – успех германских НКО вызван не высоким уровнем эффективности, немцы работают по шаблону, а полным отсутствием в России общественной инфраструктуры.
Мы сами не работаем с собственным обществом. Государству хватает ума только запрещать, но зачистив до нуля общественное поле, проблема только усугубится.
Общественное «молчание» (по Суркову) говорит не об отсутствии проблемы, а об обрыве общественных связей, накапливании негативного, взрывного потенциала. Когда нет диалога будет крик. И он зазвучит на площадях.
До сих пор задача общественных связей рассматривается российской бюрократией как удобных способ распилить бабла, поставить на потоки нужных родственников.
Правозащита отдана на откуп нашей «творческой интеллигенции», каким-то мутным гражданам с неясной биографией, которые радостно продвигают западную повестку, абсолютно оторванную от российской действительности.
Молодежь. Юнармия? Даже не знаю что сказать. Молодежь у нас полностью отдана на откуп западной повестке, и это видно невооруженным глазом.
Общественные связи. Посмотрите, главным спикером по всем, я подчеркиваю, абсолютно всем резонансным случаям у нас получается не президент, не общественные лидеры или партии, а председатель Следственного комитета РФ.
Яркая картина получается. И я даже не беру ближайшее зарубежье.
Хочется спросить – а где все эти победители конкурсов, волонтеры, все около государственные НКО.
Стена между государством и обществом растет, и получается, что жизнь в стране знают лучше зарубежом, чем в Кремле.
И проблема находится в наших руках. @genshab
https://t.me/pezdicide/32