— Так узко, — Приятный шепот слов пылающим пламенем обжигал шею, невольно вызывая слабую дрожь в пальцах, что зарылись в растрепанных локонах Николая, до боли цепко сжимая их, словно пытаясь унять чужое буйство. Для них секс – не простой примитивный процесс, служащий для удовлетворения низменных потребностей, но и способ выразить свои чувства, любовь, а главное – доверие. Лишь с возлюбленным в подобные моменты Федор мог открыться, позволить взять над собой контроль, растаяв в родных объятиях. И Гоголь, безусловно, безмерно ценил это доверие. — Хорошо..мне так хорошо с тобой, любимый.
— Николай..не столь обязательно каждый раз описывать свои ощущения, — Не дав возможность произнести и слова в ответ, Достоевский прильнул к чужим губам, жадно сминая и привычно покусывая, от чего уголки губ Гоголя неосознанно растянулись в самодовольной улыбке. Темп движений бедрами был размерен, даже малость медлителен, но в спешке вовсе не было нужды, ибо оба желали наслаждаться друг другом как можно дольше.