Я устал, Армения. Не от жизни. От тебя.
Потому что ты не даешь мне покоя. Ты врываешься ко мне через новости, через телефонные разговоры с родственниками и друзьями, через случайно услышанную песню в машине.
И каждый раз - как удар под дых. Снова кто-то кого-то проклинает. Снова спор. Снова горечь. Снова та самая старинная, как наши горы, ненависть, которую мы передаем из поколения в поколение, как фамильный серебряный пояс, который уже невозможно носить , потому что он слишком тяжел.
Я родился в селе под Кироваканом.
Наша улица называлась просто - Улица.
И там, каждое утро, мы, босоногие мальчишки, бежали по пыльной дороге, обгоняя друг друга.
Там не было деления на "наших' и "не наших". Был дом Гранта - через забор, дом Тамары - напротив, дом дяди Жоры- внизу -у оврага, чуть дальше - дом моих родственников... Мы вместе праздновали новый год, вместе сажали и собирали картошку, вместе провожали усопших в последний путь...
Всё село было одной большой семьей. И когда я уезжал в Ереван - в Университет, все соседи вышли провожать - с подарками и благословениями…
Я стал учителем. Сначала в городской школе, потом преподавал в Университете.
Много лет я стоял у доски, много лет я смотрел в глаза молодых армян. Я учил их истории - нашей великой, многострадальной истории.
Я говорил им: "Мы - народ, который выжил среди огня. Мы - народ, который построил храмы, когда вокруг были руины. Мы - народ, который веками окружённый врагами, сохранил свой язык и свою веру и никогда не предавал своих".
Я учил их любить друг друга, потому что нас мало, и если мы разделимся, нас сметут чужие ветра…
Я верил, что мы вырастим новую Армению.
Не ту, что стонет под ударами судьбы, а ту, что будет строить, созидать и достойно говорить на своем языке со всем миром.
...А потом мне пришлось уехать.
Не по своей воле - так сложились семейные обстоятельства.
И сейчас, когда я смотрю на тебя, Армения, мне кажется, что я, все же, что- то тогда сделал не так.
Я открываю телефон и вижу, как армянин проклинает армянина. Потому что один - из Еревана, а другой - из Арцаха. Потому что один - за эту партию, другой - за ту. Потому что один ходит в эту церковь, другой - в другую. Потому что один сказал слово, которое другому не понравилось...
Я не узнаю свой народ...
Я вижу, как вы плюете друг в друга.
И не только в душу.
Я вижу как вы пишете гадости в комментариях - такие, что я не решился бы сказать даже врагу.
Я вижу как вы радуетесь неудачам соседа.
Как вы делите одну маленькую, несчастную, измученную страну на лоскутки, и каждый из вас считает себя единственно справедливым и праведным...
Армения, Мать моя, что с тобой случилось?
Что с тобой сделали?
Что мы сами с тобой сделали?
Я сегодня смотрю на тебя издалека и вижу, как ты мельчаешь. Как ты размениваешь свой великий, древний, выстраданный дух на мелкие склоки. Как ты, моя Великая Мать, превращаешься в крикливую соседку, которая выносит ссору на лестничную клетку.
Я вижу, как ты ненавидишь сама себя...
Я помню, как в начале девяностых мы стояли плечом к плечу. Мы были едины - в горе, в голоде, в холоде.
Мы делились последним куском хлеба...
А теперь у нас есть всё - магазины, рестораны, машины, но нет главного: мы перестали смотреть в глаза друг другу. Вместо этого
мы смотрим в экраны и там уничтожаем друг друга.
И кто мы после этого?
Я больше не хочу знать, кто с кем там поссорился.
Я не хочу видеть, как брат идет на брата...
Я устал быть свидетелем твоей агонии.
Армения, я устал от тебя.
Дай мне забыть, что я армянин. Пусть я стану просто стариком, который пьет чай и смотрит на снег.
Я больше не хочу быть частью твоего безумного, разорванного тела...
...Но знаешь, Армения, что самое странное?
Когда я закрываю глаза, я все равно вижу тебя. Я вижу наш двор, где мы играли в футбол до темноты. Я вижу маму, которая варит на кухне долму, и запах поднимается к соседям.
Я слышу, как мой друг Роберт поет под аккордеон "Крунк" в день моего рождения .
Я чувствую твою землю - каменистую, сухую, обжигающую - под босыми моими ногами...
Вреж Асламазян
