Клепачгейт вчерашний – история интересная и забавная.
В мае Клепач выступил с классическим лоббистским докладом там, где такие доклады и произносят. Через три месяца разошлись четыре абзаца из шестидесяти восьми страниц, все из «ответов на вопросы», а не из доклада. Стенограмма доступна, и она прям совсем про другое.
Доклад - аппаратный документ с одним требованием: сменить макроэкономическую политику с тремя главными пунктами:
1. Рост 2023–2024 исчерпан. 1% в 2025-м, 0,3–0,4% в 2026-м, провальный первый квартал. Это не «циклическая коррекция», как принято формулировать наверху, а результат рассогласованной денежно-кредитной, бюджетной и промышленной политики; половина торможения на счету ЦБ.
2. Экономика раздвоилась: ОПК растёт на 16–20%, гражданская обработка падает на 2%. Драйвер один, и он конечен: оборонные расходы после 2027–2028 начнут сокращаться. Доходы населения того же происхождения, вклад военных выплат вырос с 2% до 7–8%. Плюс навес сбережений образца конца 1980-х: деньги есть, предложения товаров нет. Плюс отставание по НИОКР в 2,5 раза, зарплаты бюджетников на уровне 2013 года, демография падает, Росстат больше не публикует ВВП на душу населения.
3. Война в Заливе дала бюджету 2–2,5 трлн и передышку ровно на год. Пик добычи нефти пройден, а удары по портам, нефтегазу и химии превращаются в макроэкономический барьер роста.
Дальше позитивная программа. Снизить ставку, докапитализировать институты развития на триллион, распечатать 110 млрд из ЗВР на критический импорт и экспортные проекты. Историческая рамка: у США во времена Кореи реальная ставка была нулевой, Вьетнама 1–1,5%, при сопоставимых военных расходах.
Из всего этого в оборот пошла одна фраза про «войну на истощение».
Трогательнее всего тут даже не увольнение, а точка провала. Человек двадцать лет ходил по совещаниям, где, по его же словам, критику просто не докладывают, и погорел не на ЦБ, не на секвестре, не на зарплатах бюджетников. Всё это можно. Погорел на придаточном предложении про соседей.
Причём воспевания там никакого нет. Про Украину: «разрушена», «демографическая катастрофа», «без помощи всё бы рухнуло». Единственное утверждение, что не рухнула. Чистая эмпирика. Безоценочность у нас технически недоступна. Он это понимал и подстелил соломки: «как бы мне самому это ни было неприятно».
Отдельно про "отстанем" и "проигрываем конкуренцию". Глаголы требуют, чтобы когда-то не отставали и выигрывали. А когда? Паритет был один раз, года до 60-го, военно-технический, куплен изъятием у остальной экономики. В гражданской электронике, станках, химии, фармакологии его не было никогда. Он сам называет цифру: восьмое место по сводному индикатору. Ровно та группа, где страна и сидит десяти если не столетиями. Но «мы на восьмом месте» есть состояние, которое ничего не требует. А «отстаём» есть процесс, под него можно просить.
Он и просит. Дайте денег в правильные точки и уберите оттуда товарища майора. Мечта советского интеллигента об умном Берии: анклав с ресурсом, но без изъятия, без разнарядки и (добавлю от себя) без ответственности. Такой анклав живёт изъятием у всех прочих.
Вышел он дёшево. 67 лет, кафедра, репутация единственного, кто "сказал вслух". А что сказал, всем плевать, никто не читает. Увольнение репутацию зафиксировало почти нотариально. Прогноз застрахован с обеих сторон одной фразой: экономически не рухнем, но отставание будет нарастать. Не рухнет – "я и говорил". А отставание было, есть и будет. Просто потому, что референт для системы – "коварная вандербилдиха", с которой она вечно за непонятным рожном соревнуется. Язык, которым система разговаривает сама с собой и с податными людишками, есть язык вечного отставания и его героического, за большие деньги и с большими жертвами, преодоления.
