Алёна Барсова

Конечно, огромное спасибо!

Пришлось удалить мои впечатления о ПМЭФ. Организатор обиделся. Этот канал периодически читает огромное количество людей, не имеющих отношения к дебрям российского законодательства и медицине.

🌸🌸🌸

Дорогие, я на ПМЭФ. Звоните напрямую на телефон, если что.

С уважением, Алёна Барсова - юрист на стороне врачей🧑‍⚕️,
моб. +7 911 224 79

🌸🌸🌸

Сколько стоит здоровье – смотря как считать, говорят экономисты Абе Данн, Энн Холл и Сейду Дауда, авторы исследования Measuring Productivity in the Health Care Sector: A Quality-Adjusted Approach («Измерение производительности в секторе здравоохранения: подход с учётом качества»)
 
Согласно официальной статистике, здравоохранение в США становится всё менее эффективным. С 1990 по 2019 год его производительность снижалась в среднем на 0,6% в год – при том, что доля отрасли в ВВП выросла с 5% до 17%. Но исследователи настаивают, что проблема не в медицине как таковой, а в том, как её «измеряют».
 
Традиционная статистика считает объём услуг – количество визитов к врачу, операций, выписанных рецептов. Но представьте ситуацию, когда дорогое новое лечение заменяет дешёвое старое. Количество услуг может не измениться или даже сократиться, а затраты вырастут – и статистика зафиксирует падение производительности. Однако если новое лечение продлевает жизнь на годы, а старое лишь ненадолго облегчало симптомы, то реальная эффективность выросла, а не упала.
Чтобы это учесть, авторы используют сателлитный счёт здравоохранения по заболеваниям (Health Care Economic Statistics by Condition), разработанный Бюро экономического анализа США. Вместо привычного деления расходов на больницы, врачей и лекарства, он группирует затраты вокруг конкретных болезней – всего 260 заболеваний. Каждый случай лечения рассматривается как единый «пакет», от диагностики до реабилитации. Это позволяет увидеть, сколько реально стоит вылечить человека, а не просто перечислить оказанные услуги.
Затем исследователи сопоставляют эти расходы с изменениями в продолжительности и качестве жизни пациентов (показатель QALY – годы жизни с поправкой на инвалидность).
И вот тут выясняется, что если оценивать медицинскую помощь по её реальной пользе для здоровья, то в базовом сценарии цена лечения снижалась на 0,42% в год. А если учесть, что здоровье населения за это время ухудшилось (из-за ожирения и наркомании), то снижение составило уже 1,3% в год. Это означает, что медицинские услуги дешевели гораздо быстрее, чем показывает официальная статистика потребительских цен на здравоохранение – разница в 1,7 процентного пункта.
Соответственно, и производительность здравоохранения оказывается не отрицательной, а положительной – от 0,6% до 2,6% в год. Официальные оценки занижают реальный прогресс примерно на полтора процентных пункта ежегодно.
Главный вывод исследования: традиционная система национальных счетов, созданная для эпохи заводов и конвейеров, плохо подходит для измерения наукоёмких отраслей вроде медицины. Если не учитывать улучшение качества лечения, нельзя понять, растёт ли «медицинская отрасль» на самом деле или просто дорожает.

Чем это важно для России. У нас нет ни сателлитных счетов по заболеваниям, ни регулярной публичной оценки эффективности медицинских вмешательств. Росстат фиксирует рост расходов на здравоохранение – как бюджетных, так и частных – но можно ли измерить, что именно мы получаем за эти деньги, практически невозможно. Доля населения в финансировании отрасли превысила 38%, а качество помощи и продолжительность жизни растут медленно. В этих условиях некорректные измерители могут создавать ложное впечатление о неэффективности системы и обосновывать дальнейшее сокращение государственных обязательств. Внедрение результативных методов оценки, даже в пилотном режиме, позволило бы отделить реальные технологические успехи от административной стагнации и понять, какие затраты работают, а какие – нет.