Ама-ги

Никакая раса не населяет Грецию. «Греки» являются потомками настолько различных рас, что их скрещивание способно породить лишь человеческие помеси.

Единственное различие между современными греками и другими балканцами заключается в том, что среда современных греков — это среда эллинов. Нам говорят, что своим величием эллины в значительной степени были обязаны стране, в которой им посчастливилось жить. Этой же стране, с той же чудесной береговой линией и гаванями, горами и ручьями, под тем же солнцем Гомера, современные греки, вероятно, обязаны своим ничтожеством.

В войне за независимость действительную работу совершили жители Сули, Гидры и Пороса, то есть люди чисто албанской крови. Революцию разожгли иностранцы; греческая любовь к свободе и независимости её не разжигала.

Греки, подобно другим балканцам, ещё не доказали, что заслуживают самостоятельной национальной жизни; интеллектуально, умственно они мертвы. Греция спустя многие годы независимости жалка и деградировала. Методы обработки почвы примитивны. Поля засевают до тех пор, пока они не истощатся, после чего оставляют под паром. Земледельцы не имеют представления об удобрениях. Их дома — деревянные сараи или глинобитные хижины без окон.

Современная Греция производит в изобилии банкиров, брокеров, политиков и лжецов, однако не произвела ни одного великого человека. Нельзя назвать ни одного греческого имени, которое превосходило бы посредственность; едва ли найдётся хотя бы одно, приближающееся к посредственности.

Якоб П. Фальмерайер завершает свою историю Мореи следующими словами:

«После изучения истории средневековой Греции найдётся ли ещё кто-нибудь, готовый утверждать, что характер греков пришёл в упадок и выродился до нынешнего уровня во времена турецкого управления? Существует ли какая-либо форма злодейства и низости, в которой греки уже до эпохи турок не были бы непревзойдёнными мастерами? Существовало ли где-нибудь управление более коррумпированное, судопроизводство более продажное, чиновники более вороватые, архонты более презренные, общественная и частная нравственность более развращённая, чем в средневековой Греции? Каким образом турецкое правительство могло быть хуже? Османы лучше своего правительства; их нравы просты и суровы, они ненавидят ложь, обман и воровство; в своих делах они честны; словом, они превосходят греков во всех отношениях».

Нет никакой истины в утверждении, что турки ответственны за вырождение балканцев и греков. Оно столь же ложно, как утверждение, что католицизм вызвал вырождение Испании и стран Южной Америки. Беспорядочное скрещивание, смешение рас, является причиной их вырождения. Помесь повсюду ничего не стоит, и греческая помесь не является исключением.

«Раса или помесь: краткая история подъёма и падения древних рас Земли», Альфред П. Шульц (придерживался идей научного расизма), 1908 год

Славяне, живя первоначально рассеянно по всей Европе и в приморских местах Анатолии, презирали зной и холод, привыкали ко всякой нужде и ко всем лишениям. Дикая пища казалась им вкусною, сырая земля была обыкновенным их ложем.

Они гордились крепостью сил и нимало не заботились о наружности: часто в грязи и пыли теснились толпами на сборных местах и рассуждали не об украшениях и богатых одеждах, но о том, что всё достоинство человека состоит в силе, мужестве и быстроте, с помощью коих взлетали они на крутые вершины скал, бросались во рвы и переплывали глубочайшие реки. Загорая от лучей солнца, они были смуглы и волоса имели по большей части русые, подобно европейцам.

Искусно бились в ущельях, скрывались в траве и изумляли неприятелей неожиданным нападением; таились ещё в реках и дышали в них свободно, посредством сквозных тростей, торчавших из воды; жили в норах и лесах и ужасали соседей по Дунаю своими набегами; попадаясь неприятелям в руки, переносили истязания без воплей и стона; умирали в муках, не открывая врагу ни своих жилищ, ни своей силы.

Византийские писатели, которые знали их ещё в 6 веке, удивлялись их геройской неустрашимости, превозносили их стройность, высокий рост и мужество. Оставляя кровавые битвы, они возвращались домой с редким добродушием; снимая с себя смертоносное оружие, они забывали своих неприятелей. Кротость и гостеприимство снова водворялись в их уютных жилищах.

Славяне дышали простотою, не знали ни злословия, ни коварства. Пленных не тяготили вечной неволею, подобно германам и франкам, но определяли сроки для их свободы, которую они могли выкупать и потом возвращаться на свою родину, или оставаться между ними, пользуясь всеми правами дружбы.

«Быт русского народа» А. В. Терещенко, 1848 год

Шесть веков Греция —
народ, нечестивый к собственным
греческим государям:

она привыкла хитростью убивать их
или лишать зрения!

Злой город,
полный обмана,
недостойный солнечного света, —
Константинополь!

Народ, усердный в одном:
в мошенничестве.

Народ, не умеющий повиноваться царю,
плохо подчиняющийся любому закону.

***

Разрушитель законов,
худший из царей,
угнетатель права,
имя, ненавистное
современникам и потомкам,
преступное знамение
преступного имени!
Ты носишь имя Алексий [византийский император],
мерзейшая язва человечества.

Ты дерзнул на столь великое преступление:
ослепил собственного брата
и присвоил себе
царство брата.

В самом первом бою,
почти ещё не испытав удара,
ты терпишь поражение
и бежишь, негодяй,
бросив престол.

***

Врывайся теперь,
досточтимый воин Христов,
врывайся!

Врывайся в город,
который Христос
отдал победителю!

***

Бог многими тайными путями
издавна обогащал
Константинополь добычей,

чтобы однажды победители,
овладев его стенами,

радостно и разом унесли всё,
что прежние победители
некогда захватили сами.

***

Из наших погиб
всего один человек,
свалившийся в яму.

Наши победители
радостно властвуют
в покорённом городе.

Отрывки из «Истории Константинополя» (1205) поэта Гунтера Пэрисского из Эльзаса. О взятии города крестоносцами в 1204 году он написал со слов участника похода и друга, аббата Мартина

Тяжёлое прошлое наложило печать как на внешность, так и на характер латыша.

Он мрачен, задумчив; какая-то скорбь и словно недовольство отпечатались на его лице. Латыш среднего роста, статен и ловок, со светлыми глазами и такими же волосами.

По своему характеру он прямодушен, честен, общителен и гостеприимен. Эти похвальные черты характера, свойственные латышу по природе, ослабляются в нём крайней сдержанностью, скрытностью, а иногда даже раболепством, возникшими как следствие многовекового тяжёлого гнёта, пережитого латышами.

По нраву латыши тихие и кроткие. Побои и драки между ними почти никогда не случаются. Жизнь они ведут нравственную; разврат среди женщин почти неизвестен.

В умственном отношении латыши способны и, хотя мало развиты, отличаются находчивостью и подчас бойким остроумием. В Лифляндии и Курляндии они создали даже собственную литературу.

Песни и поговорки латышей отличаются глубиной чувства и нравственностью. Безнравственных песен, проникнутых диким разгулом и оргией, какие, например, встречаются у эстов и других соседних народов, у латышей нет. Религиозное чувство у них развито в высшей степени.

Среди них живёт много раскольников; латыши остаются им чужды, не роднятся с ними и даже не дружат.

«Витебская губерния: историко-географический и статистический обзор», 1890 год

Великорусы Витебской губернии живут частью отдельными селениями, частью вместе с прочим населением. От окружающего их населения они держатся обыкновенно особняком, не роднясь с ним путём браков. Ещё девушки-старообрядки иной раз выходят замуж за белорусов и латышей; мужчины никогда не берут себе жён из среды других народностей.

Женщины-раскольницы не придают большой цены девству и супружеской верности; так называемый свальный грех [беспорядочные половые связи] — дело у раскольников самое обыкновенное.

Вообще в отношении нравственного поведения великорусы-раскольники стоят ниже белорусов. Первые сравнительно гораздо чаще обвиняются в разных уголовных преступлениях, как-то: разбоях, грабежах, насилиях, воровстве, конокрадстве и т. п.

Ставя раскольников ниже белорусов в отношении их поведения, нельзя не отдать должного другим их качествам. Великорус-раскольник предприимчив, находчив, изворотлив и вообще расторопнее и развитее белоруса.

Благодаря своему трудолюбию великорусы живут в сравнительно большем довольстве, нежели белорусы, каковое довольство отражается даже на внешности их. Великорусы большей частью выше среднего роста, стройны, белы, со светло-русыми волосами, светлыми глазами. Одежда у них богаче и наряднее, чем у белорусов [...]; жёны их знакомы с полубархатом, шёлковым штофом и даже парчой.

«Витебская губерния: историко-географический и статистический обзор», 1890 год

Природа, кажется, собрала в стране Белоруссии все неудобные для жизни человека условия. [...] В такой стране народ не может отличаться богатыми физическими свойствами.

Белоруссы большею частью небольшого роста, хилы, вялы, бледны. Нередко парни и девицы раньше двадцати лет уже не имеют ни кровинки в лице. Благосостояние до освобождения крестьян было им редко знакомо. Большая часть их ела хлеб неочищенный, с мякиною.

В тех местностях, где много песков, болот, лесов, белоруссы живут как будто на островах, между которыми иногда по нескольку месяцев не бывает никакого сообщения. В таких местах белоруссы часто принуждены заключать браки в близком родстве и доходят до безобразия и уродства. Вследствие таких особенностей страны, белоруссы живут небольшими, редкими группами. Большие деревни у них редко попадаются.

При своей разбросанности, белоруссы не имеют той общественной силы, какую мы видим в малороссах. [...] Их легко давили по частям. Они не скоро противопоставляли свою силу, да и то им нужно было возбуждение со стороны.

От этой однако слабой деятельности по собственному почину, белоруссы способны переходить в другую крайность, свойственную людям этого рода, – к злоупотреблениям возбужденной силы. Так они в иных местах жестоко поступали с захваченными польскими мятежниками.

Вообще белоруссы нерешительны и в то же время очень впечатлительны. Белоруссы никогда не знали татарского ига. Это тоже отразилось в некоторых чертах их жизни, например, в поразительном доверии к людям, в значительно хорошей их семейной жизни и, в обычное время, в малом числе у них злодеяний. [...]

Загнанные в болота и леса, белоруссы в этом самом нашли себе однако спасение не только от татар, но и от многих других зол. Они закрыты были и недоступны окружавшей их цивилизации. Они действительно более сохранили свой древний быт, чем малороссы.

«Чтения по истории Западной России», историк М. О. Коялович, 1884 год