Литературный вечер: Олимп.2
Прошли века. Механизм, уже давно трещащий по швам экстренно начали эвакуировать, собирать все его части по всей огромной империи и переносить на восток. Несмотря на срок чуть менее в век, этот перенос делался в спешке. Многие детали, порой достаточно важные для механизма, взять не успели, многие потеряли по пути, а как приехали на новое место, то начали собирать по памяти, как оно всё таки было. Кроме того, один человек, да даже некоторая небольшая группа, не может в точности воспроизвести работу какой-либо машины, особенно настолько большой и старой.
Конечно, есть инструкции, как она должна работать, но если по такой инструкции механизм собрать, то он попросту не заработает, понадобиться экстренно его подкрутить, подвинтить в нужных местах, учесть местный рельеф, влажность, климат и кучу других мелких факторов, не дающих точного воспроизведение. Эти два фактора не позволили новой машине, собраной из деталей старой, заработать точно также.
Эта машина тоже со временем развалилась. Эта естественная участь любого механизма. Первое, чем занялась эта машина — производством политического божества, компонента необходимого для любой смазки в той или иной степени. Конечно она занялась не только этим. Новый Левиафан уже тогда приходивший к некоторым мыслям о Комбинате, хотя и не имеющий соответствующих амбиций из-за незаинтересованности в этом и неразвитости инженерного дела. Но вот на что механизм имел амбиции, так это на возвращение к прежней огромной машине, возвращение ему всех его частей. Надо сказать, что эти части уже забрали другие люди, посторонний народ, которые во многом и развалили этот механизм. Поведшись на блеск оставленых, брошенных шестерней они забрали их себе, сделав своим гордым трофеем, напоминанием силы людей без развитых машин победой над большим Кракеном, распроcтёршим свои щупальца на всех его соседей. Многие общества уже были ранее включены в эту машину, а поэтому при её развале смогли оттяпать себе добрый кусок в атмосфере бегства её самого могущественного наследника. Вместе с этим никто не воспринимал старый механизм как сущность слабую, не годную к жизни. С точки зрения сообществ слабо вовлечённых в Левиафана, слабо опутаными щупальцами Кракена, она была центром всего мира, а её могущество было сравнимо с потусторонним. Придя же к центру этой машины они увидели не снившееся им ранее богатство, добытое в основном разбором и включением других механизмов, планомерным превращением людей в молоточки, нарастающей эксплуатацией природы и ускорением процессов внутри себя (хотя тут стоит оговориться, ведь нередко сама машина препятствовала внутреннему самоускорению). Всё это привело к тому, что трофейные во многом части, вместо того чтобы стать украшением, символом, стали самой частью уже внутренней примитивной машины. При этом этих частей было настолько много, что со временем они сами начали вытеснять старые, по большей части деревянные детали - систему блоков, в силу своей примитивности не нуждающейся настолько сильно в смазке в целом и тем более в политическом божестве как одному из её компонентов. А вот уже новые детали не могли нормально работать без политического божества.
Прошли века. Механизм, уже давно трещащий по швам экстренно начали эвакуировать, собирать все его части по всей огромной империи и переносить на восток. Несмотря на срок чуть менее в век, этот перенос делался в спешке. Многие детали, порой достаточно важные для механизма, взять не успели, многие потеряли по пути, а как приехали на новое место, то начали собирать по памяти, как оно всё таки было. Кроме того, один человек, да даже некоторая небольшая группа, не может в точности воспроизвести работу какой-либо машины, особенно настолько большой и старой.
Конечно, есть инструкции, как она должна работать, но если по такой инструкции механизм собрать, то он попросту не заработает, понадобиться экстренно его подкрутить, подвинтить в нужных местах, учесть местный рельеф, влажность, климат и кучу других мелких факторов, не дающих точного воспроизведение. Эти два фактора не позволили новой машине, собраной из деталей старой, заработать точно также.
Эта машина тоже со временем развалилась. Эта естественная участь любого механизма. Первое, чем занялась эта машина — производством политического божества, компонента необходимого для любой смазки в той или иной степени. Конечно она занялась не только этим. Новый Левиафан уже тогда приходивший к некоторым мыслям о Комбинате, хотя и не имеющий соответствующих амбиций из-за незаинтересованности в этом и неразвитости инженерного дела. Но вот на что механизм имел амбиции, так это на возвращение к прежней огромной машине, возвращение ему всех его частей. Надо сказать, что эти части уже забрали другие люди, посторонний народ, которые во многом и развалили этот механизм. Поведшись на блеск оставленых, брошенных шестерней они забрали их себе, сделав своим гордым трофеем, напоминанием силы людей без развитых машин победой над большим Кракеном, распроcтёршим свои щупальца на всех его соседей. Многие общества уже были ранее включены в эту машину, а поэтому при её развале смогли оттяпать себе добрый кусок в атмосфере бегства её самого могущественного наследника. Вместе с этим никто не воспринимал старый механизм как сущность слабую, не годную к жизни. С точки зрения сообществ слабо вовлечённых в Левиафана, слабо опутаными щупальцами Кракена, она была центром всего мира, а её могущество было сравнимо с потусторонним. Придя же к центру этой машины они увидели не снившееся им ранее богатство, добытое в основном разбором и включением других механизмов, планомерным превращением людей в молоточки, нарастающей эксплуатацией природы и ускорением процессов внутри себя (хотя тут стоит оговориться, ведь нередко сама машина препятствовала внутреннему самоускорению). Всё это привело к тому, что трофейные во многом части, вместо того чтобы стать украшением, символом, стали самой частью уже внутренней примитивной машины. При этом этих частей было настолько много, что со временем они сами начали вытеснять старые, по большей части деревянные детали - систему блоков, в силу своей примитивности не нуждающейся настолько сильно в смазке в целом и тем более в политическом божестве как одному из её компонентов. А вот уже новые детали не могли нормально работать без политического божества.