Свободу воли он понимает как великий дар Божий: человек сам выбирает, как жить, и не следует заранее написанной книге, а сам пишет её в настоящем. Он верит в личностного, троичного Бога и исповедует монотеизм. Иисус Христос для него — Сын Божий, обладающий и божественной, и человеческой природой. Эзотерические и оккультные практики он отвергает резко и негативно, как и идею реинкарнации, которая, по его словам, «не отвечает на мои вопросы». Его эсхатологические взгляды сводятся к представлению о Страшном суде и разделении людей на тех, кто войдёт в Рай, и тех, кто попадёт в Ад.

Присутствие Священного он переживает с трепетом. Мистических или трансцендентных переживаний у него не было. Молитва для него — не только обращение в минуты отчаяния, но и выражение благодарности за каждый день. Он не считает, что духовный рост возможен в вере: либо человек верит, либо нет — «среднего не понимаю и не принимаю».

Он соотносит себя с Православной Церковью. Крещёный. Свою духовную позицию он сохранил с детства. Раньше он служил в церкви пономарем, но сейчас из-за нехватки времени не участвует регулярно в жизни общины. Духовным авторитетом для него является любой священник на исповеди. Из духовных практик он подчеркивает исповедь и причастие, строго соблюдает Великий пост раз в два года, празднует Рождество, Пасху и Троицу, а также старается посещать храмы, хотя и без чёткого графика. Этическим и ритуальным нормам он следует избирательно: пост соблюдает строго, остальное — примерно наполовину.

Он не согласен с некоторыми распространенными в среде мнениями — например, что «грешно мечтать» или что «атеисты не попадут в рай». При этом он не видит в своей традиции явных недостатков и затрудняется назвать необходимые реформы. Он никогда не симпатизировал другим конфессиям и считает другие религии ошибочными. Никаких элементов из иных традиций в свой путь он не включил. В то же время он допускает, что человек может быть вне религии, но оставаться глубоко духовным.

Наибольшее влияние на него оказали мученики, чудотворцы и апостолы, хотя перечислить их всех он считает невозможным. По степени приверженности традиции он определяет себя как умеренного.

Он различает атеизм как отрицание высших сил и антитеизм как его радикальную, агрессивную форму. Атеизм он не может представить себе как искренний, нравственный и духовно значимый путь. Активное отрицание религии, особенно в форме насмешек или стремления вытеснить веру из общества, он оценивает отрицательно, подчёркивая право каждого на веру — в том числе и своё.

В периоды упадка он испытывал ощущение недостатка внимания со стороны Всевышнего, но выходил из кризиса через молитву. Отрицание Бога он не считает формой поиска Бога.

Главным в духовной жизни для него является стремление сделать мир близких людей чуточку лучше. Его веру лучше всего выражает фраза: «Верю как могу и как знаю». Он хотел бы, чтобы читающие его анкету поняли простую мысль: «Делаю добро, и вы делайте. Это не сложно, и очень даже приятно».

По его мнению, духовность будущего должна быть свободной: каждый верит так, как хочет и может. Судить будут не за обряды, а за поступки — и тогда люди станут творить добро не из обязанности и не ради награды, а просто так, без корысти, без принуждения ходить в церковь или поститься.