Матрица вмешательства. Инверсия и мультипликация
Основные выводы и прогнозы:
🟥Вмешательство приобретает комбинированный и многоуровневый характер. Электоральные циклы в ряде стран (в особенности в Европе) демонстрируют устойчивую тенденцию к сочетанию влияния, давления, вмешательства и интервенций в рамках единой логики внешнего воздействия на внутренние политические процессы.
🟥Искусственный интеллект усиливает существующие угрозы и масштабирует методы воздействия. ИИ-технологии повышают эффективность поиска уязвимостей, выбора целей и проектирования стратегий вмешательства. К 2027 году интенсивность вмешательства и скорость подготовки и проведения операций будут возрастать. Сейчас ИИ выступает прежде всего как мультипликатор существующих практик и не может рассматриваться в качестве полноценной замены всех процессов и технологий воздействия. Однако развитие автономных ИИ-агентов повышает риски автоматизации деструктивных практик и размывает границы между инструментом и актором вмешательства.
🟥Вызовы вмешательства приобрели межплатформенный характер. Проблема вмешательства в цифровой среде не сводится к отдельным платформам, социальным сетям или ИИ-моделям. Вмешательство разворачивается в рамках широкой экосистемы угроз, а операции влияния быстро адаптируются к различным форматам и наборам инструментов.
🟥Жесткие ограничения и регулирование позволяют снижать риски прямого воздействия (давление и интервенции), но не решают проблем с влиянием и вмешательством. Исследования по искусственному интеллекту и политическим коммуникациям показывают, что синтетический контент и генерация на основе больших языковых моделей способны производить правдоподобные материалы, которые значительная часть аудитории воспринимает как естественный контент. Следовательно, регулирование способно уменьшить прямые риски для политических процессов и процедур, но не ликвидирует мягкую непрямую работу по изменению восприятия повестки и психологических рамок реакции на политические события.
🟥Для защиты от непрямых форм воздействия необходимо развитие коммуникационных стратегий и навыков профессионального общения. Навыки коммуникации, медиаграмотность, мониторинг и анализ рисков становятся самостоятельными направлениями защиты. В условиях, когда вмешательство все чаще опирается на дешевый, массовый и персонализированный контент, устойчивость общества определяется качеством внутренних связей, уровнем доверия к институтам и способностью аудитории к критическому восприятию контента и цифровой среды в целом.
🟥В европейской политике развивается феномен инверсии вмешательства. Обвинения во вмешательстве всё чаще используются как технология внешней легитимации нужного политического результата. Это проявляется в трех формах: делегитимация неудобных кандидатов, давление на цифровые платформы и оправдание институциональных решений, меняющих конфигурацию выборов.
Полный текст доклада доступен на нашем сайте.
Основные выводы и прогнозы:
🟥Вмешательство приобретает комбинированный и многоуровневый характер. Электоральные циклы в ряде стран (в особенности в Европе) демонстрируют устойчивую тенденцию к сочетанию влияния, давления, вмешательства и интервенций в рамках единой логики внешнего воздействия на внутренние политические процессы.
🟥Искусственный интеллект усиливает существующие угрозы и масштабирует методы воздействия. ИИ-технологии повышают эффективность поиска уязвимостей, выбора целей и проектирования стратегий вмешательства. К 2027 году интенсивность вмешательства и скорость подготовки и проведения операций будут возрастать. Сейчас ИИ выступает прежде всего как мультипликатор существующих практик и не может рассматриваться в качестве полноценной замены всех процессов и технологий воздействия. Однако развитие автономных ИИ-агентов повышает риски автоматизации деструктивных практик и размывает границы между инструментом и актором вмешательства.
🟥Вызовы вмешательства приобрели межплатформенный характер. Проблема вмешательства в цифровой среде не сводится к отдельным платформам, социальным сетям или ИИ-моделям. Вмешательство разворачивается в рамках широкой экосистемы угроз, а операции влияния быстро адаптируются к различным форматам и наборам инструментов.
🟥Жесткие ограничения и регулирование позволяют снижать риски прямого воздействия (давление и интервенции), но не решают проблем с влиянием и вмешательством. Исследования по искусственному интеллекту и политическим коммуникациям показывают, что синтетический контент и генерация на основе больших языковых моделей способны производить правдоподобные материалы, которые значительная часть аудитории воспринимает как естественный контент. Следовательно, регулирование способно уменьшить прямые риски для политических процессов и процедур, но не ликвидирует мягкую непрямую работу по изменению восприятия повестки и психологических рамок реакции на политические события.
🟥Для защиты от непрямых форм воздействия необходимо развитие коммуникационных стратегий и навыков профессионального общения. Навыки коммуникации, медиаграмотность, мониторинг и анализ рисков становятся самостоятельными направлениями защиты. В условиях, когда вмешательство все чаще опирается на дешевый, массовый и персонализированный контент, устойчивость общества определяется качеством внутренних связей, уровнем доверия к институтам и способностью аудитории к критическому восприятию контента и цифровой среды в целом.
🟥В европейской политике развивается феномен инверсии вмешательства. Обвинения во вмешательстве всё чаще используются как технология внешней легитимации нужного политического результата. Это проявляется в трех формах: делегитимация неудобных кандидатов, давление на цифровые платформы и оправдание институциональных решений, меняющих конфигурацию выборов.
Полный текст доклада доступен на нашем сайте.