La lettre à Josephine

Я последний из Бонапартов, полководец и сумасброд. Сидя в позе лотоса с зажатой сигареткой в зубах, я пишу тебе:

Mon amie, ты совершенно меня позабыла, ну что за хамство?
Я ведь купил новый чай, с горечью обнаружил отсутсвие чайника, купил и его тоже. Скандалил с продавщицей, был дважды осмеян, трижды проклят. Ты хоть знаешь по чем сейчас фарфоровые блюдца? А по чем счастье? Цены космические.

Бежал домой, чуть не задавил кота,
извинялся перед ним целые сутки. Ты ни за что не поверишь, какие нынче неотходчивые коты.

Поставил чайник, приготовил блюдца. Открывал окна, кричал прохожим, что потерял Жозефину, может, кто видел?
Ну когда же ты, наконец, придёшь и мы будем чаёвничать? «Чаёвничать», какое емкое слово. Представляю тебя улыбчивую. Ты сидишь, залитая весенним солнцем, сербаешь чай из блюдца. Я, конечно же, хохочу. Антон Павлович порадовался бы такой сцене. Порадовался бы и за нас.
Он бы исчез точно так же внезапно, как и появился. Он умеет быть эффектным. Умеет лихо закручивать слова, что голова идёт кругом.

Мы бы ели варенье ложками, пальцами прямиком из банки. С перерывами на объятия, хохот и шёпот. А вдоволь наевшись, мы бы лежали в кровати и пели песни.

Ты уж прости меня за фамильярность, за фантазии, за секундные слабости. Сам же знаю, что не придёшь никогда.
А, я, дурак, так и не научился пить чай в одиночестве.

Твой вечно помнящий,
Bonaparte.