Ничего столь интимного со мной раньше не происходило. Никто и никогда не нарушал мои личные границы и не позволял себе подобного. Сердце заходится. Языки пламени лижут кожу. Кровь в венах струится кипящим маслом.

— Тогда почему ты так возбуждена? — спрашивает с вызовом он. — У тебя соски торчат.

Я теряюсь в словах и действиях. Они стали сложными для усвоения.

Харун наслаждаєтся моим замешательством и забирается под блузку, скользит по животу вверх. Меня встряхивает, как от удара током: внутренности затягиваются в узел, тело воспламеняется, будто по нему течет поток лавы.

Он сжимает грудь, проскальзывает под тонкое кружево. Захватывает сжавшийся в горошину сосок, перекатывает его между пальцев. Только сейчас я обращаю внимание, какой он твердый и чувствительный. По телу растекается странный поток.

— Я не... воз-бу-ждена, — запинаюсь, смачивая губы кончиком языка.
Харун смотрит мне в глаза, продолжая терзать набухший сосок.

— Мне так не кажется... — Он плотоядно изучает мои губы.
Я не могу поверить в происходящее. Теряюсь и растворяюсь в ощущениях. Внизу живота разрастается огненный шар.

— Может, трахнуть тебя, Диана?

Харун наклоняется к моей шее, проводит по ней языком.
Облизывает кожу, словно пробует ее на вкус. Поднимается выше, касаясь мочки. Новая волна ощущений заставляет меня прикусить губу.

— Разложить тебя прямо на этом столе и трахать, пока не станешь послушной и честной?