Вчера король Карл III официально утвердил назначение лауреата Филдсовской премии Джеймса Мейнарда на пост Королевского профессора математики (Regius Professor of Mathematics) в Оксфорде. И я, честно говоря, немного удивилась и даже улыбнулась. Думаю: надо же, какая прелесть. Тут дело даже не в том, что в Европе преподаватели университетов очень часто являются государственными служащими и утверждаются государством. Так происходит и во Франции, и в Германии. Просто мы понимаем, что функция британского монарха сегодня в основном церемониальная. Если совсем грубо — перерезать ленточки. Поэтому подобная новость — скорее дань традиции.
Но Англия вообще страна, которая буквально держится на традиции.
У неё нет кодифицированной конституции. Национальный гимн God Save the King вообще не закреплён законом. Он стал гимном просто в силу обычая ещё в XVIII веке. Нет закона, который создавал бы должность премьер-министра. Монарх назначает премьер-министра — тоже в значительной степени вопрос традиции. Монарх открывает парламент. Все это — система обычаев. И британская монархия — ось, вокруг которой исторически выстроено государство. Именно она удерживает огромный пласт традиции.
И здесь невозможно не вспомнить Эрнста Канторовича и его знаменитую книгу «Два тела короля». В ней он показывает, как в средневековой Англии складывалась особая природа королевской власти. У короля есть «естественное тело», которое смертно, и «политическое тело», которое бессмертно и воплощает само государство. Канторович подробно описывает, как формировался язык монархии, как королевская власть постоянно выстраивала отношения с церковью и почему эти две институции оказались настолько тесно связаны. Поэтому английский монарх — Верховный правитель Церкви Англии и носитель титула Defender of the Faith — «Защитник веры».
И вот буквально несколько дней назад появилась ещё одна интересная новость. На официальном сайте Букингемского дворца изменили формулировку, описывающую роль короля. Если раньше монарх — Верховный правитель Церкви Англии и Защитник веры (the Faith, THE говорит о конкретной вере), то теперь говорится, что он «защищает пространство для веры в многоконфессиональной нации».
Я перечислила множество британских традиций. Среди них нет традиции более глубокой и более значимой, чем связка государства и церкви. Их гимн об этом и поет. Монархия исторически существует не сама по себе. Она существует в определённой системе легитимации. Без этой связи с церковью монархия неизбежно начинает превращаться просто в ещё одну форму светской государственной власти. А если это просто светская власть, зачем тогда вообще нужен монарх? Почему не республика?
Но Англия вообще страна, которая буквально держится на традиции.
У неё нет кодифицированной конституции. Национальный гимн God Save the King вообще не закреплён законом. Он стал гимном просто в силу обычая ещё в XVIII веке. Нет закона, который создавал бы должность премьер-министра. Монарх назначает премьер-министра — тоже в значительной степени вопрос традиции. Монарх открывает парламент. Все это — система обычаев. И британская монархия — ось, вокруг которой исторически выстроено государство. Именно она удерживает огромный пласт традиции.
И здесь невозможно не вспомнить Эрнста Канторовича и его знаменитую книгу «Два тела короля». В ней он показывает, как в средневековой Англии складывалась особая природа королевской власти. У короля есть «естественное тело», которое смертно, и «политическое тело», которое бессмертно и воплощает само государство. Канторович подробно описывает, как формировался язык монархии, как королевская власть постоянно выстраивала отношения с церковью и почему эти две институции оказались настолько тесно связаны. Поэтому английский монарх — Верховный правитель Церкви Англии и носитель титула Defender of the Faith — «Защитник веры».
И вот буквально несколько дней назад появилась ещё одна интересная новость. На официальном сайте Букингемского дворца изменили формулировку, описывающую роль короля. Если раньше монарх — Верховный правитель Церкви Англии и Защитник веры (the Faith, THE говорит о конкретной вере), то теперь говорится, что он «защищает пространство для веры в многоконфессиональной нации».
Я перечислила множество британских традиций. Среди них нет традиции более глубокой и более значимой, чем связка государства и церкви. Их гимн об этом и поет. Монархия исторически существует не сама по себе. Она существует в определённой системе легитимации. Без этой связи с церковью монархия неизбежно начинает превращаться просто в ещё одну форму светской государственной власти. А если это просто светская власть, зачем тогда вообще нужен монарх? Почему не республика?