Мы недавно именно море Гомера обсуждали в философском чате курса чтения Трактата, который я сейчас прохожу. Процитирую Ивана Микиртумова, доктора философии, логика, работал/ет (мне кажется) в СПбГУ, ранее ЕУСПб, ВШЭ, вот его канал:

«У Соссюра означающее отсылает к феномену сознания как означаемому, потом происходит его соотнесение с системой других означающих, а потом уже все вместе соотносится с вещами - так или иначе, причем непостоянно. Теория языка Карла Бюлера кажется мне поэтому, более адекватной. Он начинает с анализа дейксиса, - указания на вещи, данные непосредственно, т.е. рядоположенные моему телу. Они тоже даны мне как феномены, но в более солидном модусе данности.
Антропологи считают, что система, например, цветности определяется, прежде всего прочего, практикой. Если для последней цвета очень важны, то и их дифференциация будет подробной, - как у эскимосов цвета снега. У Гомера любимый эпитет для моря - виноцветное, - таковым оно, надо сказать и является по большей части. Бирюзовое оно на песчанном мелководье, когда перебаламучено, зеленое - на мелководье и обилием органики, приносимой реками, голубая лазурь встречается там, где вода очень чистая, скалы и сразу очень глубоко, но видна она преимущественно на просвет, из-под воды. Так что и на Капри море снаружи виноцветное, а лазурное оно в некоторых аспектах.»

Иван тут также расходится с сильной версией Сепира—Уорфа. В его объяснении первична не языковая система, а практика.
Сначала возникает способ взаимодействия с миром, затем — категории, а затем уже слова. Это очень близко к тому, что я пишу: «процесс идет в обратную сторону. Сначала возникает различение, опыт, внимание к чему-то — и только потом появляется слово».

Язык не создает восприятие с нуля. Он закрепляет и направляет различия, которые становятся важными в опыте культуры.