Сын Стива Джобса просит Конгресс удвоить бюджет на науку
Рид Джобс опубликовал в STAT колонку с призывом поднять бюджет National Institutes of Health (NIH), главного государственного спонсора медицинской науки в США, с примерно $48 млрд до $100 млрд в год. Он считает, что сегодня к биологии надо относиться так же, как когда-то к космической гонке. Сравнение чего-либо с космической гонкой или Манхэттенским проектом уже довольно заезжено, что, конечно, не говорит о том, что он не прав.
Главный аргумент Джобса-младшего — препарат Rasonque (daraxonrasib). В августе FDA одобрило его для лечения метастатического рака поджелудочной железы, одного из самых безнадёжных видов рака. Пациенты на нём живут в среднем 13,2 месяца, почти вдвое больше, чем на химиотерапии — 6,7 месяца.
Пример выбран не случайно. Стив Джобс умер в 2011 году именно от рака поджелудочной железы, через восемь лет после диагноза. Рид после этого занялся онкологией, а в 2023 году основал венчурный фонд Yosemite. Сегодня у фонда около $1 млрд под управлением и около 25 компаний в портфеле, среди инвесторов Amgen, MIT, Memorial Sloan Kettering и Джон Доерр.
Джобс честно признает конфликт интересов: главный пример для его колонки о государственных расходах, Rasonque создан в Revolution Medicines, который входит в портфель Yosemite. К слову, очень дорогой актив: в январе Merck вела переговоры о покупке компании примерно за $30 млрд.
Тем не менее, по существу он прав. Попытки создать лекарство против мутаций RAS десятилетиями считались тупиком, и держалась эта работа во многом на государственных деньгах: у Национального института рака есть отдельная программа RAS Initiative. Около 80% своего бюджета NIH раздаёт в виде грантов университетам и оплачивает раннюю, рискованную науку, в которую венчурные фонды не пойдут. Такие фонды, как Yosemite, потом собирают урожай.
Дискуссия затеяна на негативном фоне. Ранее администрация Трампа предлагала урезать бюджет NIH на 40% — это было бы крупнейшее сокращение в истории агентства. И здесь есть ирония: Rasonque одобрили на 6,5 месяцев раньше срока по программе ускоренного рассмотрения, которую FDA запустило при этой же администрации. Результаты старой науки власти одобряют досрочно, а на новую урезают деньги.
Это чем-то напоминает хищническое земледелие: выжать из почвы урожай сегодня и не думать, что на ней вырастет через десять лет. Похожий эффект дает гидроразрыв пласта в нефтедобыче: увеличить добычу сегодня ценой закрытия скважины завтра. Впрочем, это понятно: 80-летнему Трампу результат нужен сейчас, в виде лекарств, одобренных при нём. А открытия, которые не профинансируют в 2026 году, аукнутся в 2040-м, когда ему будет уже пофиг.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!
Рид Джобс опубликовал в STAT колонку с призывом поднять бюджет National Institutes of Health (NIH), главного государственного спонсора медицинской науки в США, с примерно $48 млрд до $100 млрд в год. Он считает, что сегодня к биологии надо относиться так же, как когда-то к космической гонке. Сравнение чего-либо с космической гонкой или Манхэттенским проектом уже довольно заезжено, что, конечно, не говорит о том, что он не прав.
Главный аргумент Джобса-младшего — препарат Rasonque (daraxonrasib). В августе FDA одобрило его для лечения метастатического рака поджелудочной железы, одного из самых безнадёжных видов рака. Пациенты на нём живут в среднем 13,2 месяца, почти вдвое больше, чем на химиотерапии — 6,7 месяца.
Пример выбран не случайно. Стив Джобс умер в 2011 году именно от рака поджелудочной железы, через восемь лет после диагноза. Рид после этого занялся онкологией, а в 2023 году основал венчурный фонд Yosemite. Сегодня у фонда около $1 млрд под управлением и около 25 компаний в портфеле, среди инвесторов Amgen, MIT, Memorial Sloan Kettering и Джон Доерр.
Джобс честно признает конфликт интересов: главный пример для его колонки о государственных расходах, Rasonque создан в Revolution Medicines, который входит в портфель Yosemite. К слову, очень дорогой актив: в январе Merck вела переговоры о покупке компании примерно за $30 млрд.
Тем не менее, по существу он прав. Попытки создать лекарство против мутаций RAS десятилетиями считались тупиком, и держалась эта работа во многом на государственных деньгах: у Национального института рака есть отдельная программа RAS Initiative. Около 80% своего бюджета NIH раздаёт в виде грантов университетам и оплачивает раннюю, рискованную науку, в которую венчурные фонды не пойдут. Такие фонды, как Yosemite, потом собирают урожай.
Дискуссия затеяна на негативном фоне. Ранее администрация Трампа предлагала урезать бюджет NIH на 40% — это было бы крупнейшее сокращение в истории агентства. И здесь есть ирония: Rasonque одобрили на 6,5 месяцев раньше срока по программе ускоренного рассмотрения, которую FDA запустило при этой же администрации. Результаты старой науки власти одобряют досрочно, а на новую урезают деньги.
Это чем-то напоминает хищническое земледелие: выжать из почвы урожай сегодня и не думать, что на ней вырастет через десять лет. Похожий эффект дает гидроразрыв пласта в нефтедобыче: увеличить добычу сегодня ценой закрытия скважины завтра. Впрочем, это понятно: 80-летнему Трампу результат нужен сейчас, в виде лекарств, одобренных при нём. А открытия, которые не профинансируют в 2026 году, аукнутся в 2040-м, когда ему будет уже пофиг.
Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!