ИИ не спишет долг США. Он может сделать его дороже
Американский госдолг в ближайшие недели должен достичь $40 трлн. США уже должны примерно столько же, сколько все остальные крупные развитые экономики вместе взятые, и продолжают добавлять около $2 трлн в год — примерно 6% национального дохода. На этом фоне у Вашингтона появилась удобный копиум: ИИ ускорит рост экономики, принесет новые налоговые доходы и сам решит проблему долга.
Однако, пишет Foreign Affairs, если ИИ действительно резко повысит производительность, компании начнут зарабатывать больше, экономика вырастет быстрее, а бюджет получит больше налогов. Сторонники этой версии вспоминают 1990-е: технологический бум помог администрации Билла Клинтона приблизиться к сбалансированному бюджету и снять часть опасений вокруг американского долга.
Но у этой истории есть слабое место: рост сам по себе не гарантирует бюджетного оздоровления. Во-первых, выгоды от ИИ могут уйти прежде всего капиталу, а не труду. Если прибыль компаний растет быстрее зарплат, налоговые поступления не обязательно будут расти в той же пропорции: капитал мобильнее, политически сильнее и хуже облагается налогами, чем труд. Во-вторых, эффект от ИИ может прийти медленнее, чем ждут инвесторы Кремниевой долины. Вместо фантастических 3–4% дополнительного роста производительности многие экономисты скорее допускают 1–2% в год — и даже этот эффект могут съесть старение населения, протекционизм, геополитика и издержки внедрения технологии.
Есть и более неприятный парадокс. Чем масштабнее ИИ-бум, тем выше может быть давление на процентные ставки. Дата-центры, чипы, энергетика и инфраструктура требуют гигантских инвестиций, а значит, конкурируют за капитал с государством. Если частный сектор занимает и инвестирует больше, а домохозяйства меньше сберегают в ожидании будущего изобилия, деньги становятся дороже. Для страны с долгом в $40 трлн это критично: даже умеренный рост ставок быстро превращается в огромные дополнительные расходы бюджета.
В целом ситуацию можно увидеть уже сейчас. Реальная доходность 10-летних казначейских бумаг США, которая в 2012–2021 годах держалась около нуля, теперь превышает 2,4%. По некоторым оценкам, процентные платежи по федеральному долгу уже больше расходов на оборону. При этом политической воли сокращать дефицит почти не видно ни у демократов, ни у республиканцев: пока кризиса нет, у власти нет стимула объяснять избирателям, почему нужно повышать налоги или урезать расходы.
Поэтому главный риск не в том, что США завтра не смогут разместить новый долг. Это как раз не проблема - пока страна остается богатой, а доллар ключевой мировой валютой, покупатели найдутся. Риск в другом: политика будет и дальше вести себя так, будто ИИ отменил бюджетные ограничения. Но история долговых кризисов показывает обратное: у богатых стран проблемы редко начинаются из-за абсолютной неспособности платить. Чаще кризис приходит, когда высокий долг, высокие ставки и политический тупик сталкиваются с большим шоком — войной, финансовым кризисом или природной катастрофой.
«Пока гром не грянет… »-, добавляет Foreign Affairs
Американский госдолг в ближайшие недели должен достичь $40 трлн. США уже должны примерно столько же, сколько все остальные крупные развитые экономики вместе взятые, и продолжают добавлять около $2 трлн в год — примерно 6% национального дохода. На этом фоне у Вашингтона появилась удобный копиум: ИИ ускорит рост экономики, принесет новые налоговые доходы и сам решит проблему долга.
Однако, пишет Foreign Affairs, если ИИ действительно резко повысит производительность, компании начнут зарабатывать больше, экономика вырастет быстрее, а бюджет получит больше налогов. Сторонники этой версии вспоминают 1990-е: технологический бум помог администрации Билла Клинтона приблизиться к сбалансированному бюджету и снять часть опасений вокруг американского долга.
Но у этой истории есть слабое место: рост сам по себе не гарантирует бюджетного оздоровления. Во-первых, выгоды от ИИ могут уйти прежде всего капиталу, а не труду. Если прибыль компаний растет быстрее зарплат, налоговые поступления не обязательно будут расти в той же пропорции: капитал мобильнее, политически сильнее и хуже облагается налогами, чем труд. Во-вторых, эффект от ИИ может прийти медленнее, чем ждут инвесторы Кремниевой долины. Вместо фантастических 3–4% дополнительного роста производительности многие экономисты скорее допускают 1–2% в год — и даже этот эффект могут съесть старение населения, протекционизм, геополитика и издержки внедрения технологии.
Есть и более неприятный парадокс. Чем масштабнее ИИ-бум, тем выше может быть давление на процентные ставки. Дата-центры, чипы, энергетика и инфраструктура требуют гигантских инвестиций, а значит, конкурируют за капитал с государством. Если частный сектор занимает и инвестирует больше, а домохозяйства меньше сберегают в ожидании будущего изобилия, деньги становятся дороже. Для страны с долгом в $40 трлн это критично: даже умеренный рост ставок быстро превращается в огромные дополнительные расходы бюджета.
В целом ситуацию можно увидеть уже сейчас. Реальная доходность 10-летних казначейских бумаг США, которая в 2012–2021 годах держалась около нуля, теперь превышает 2,4%. По некоторым оценкам, процентные платежи по федеральному долгу уже больше расходов на оборону. При этом политической воли сокращать дефицит почти не видно ни у демократов, ни у республиканцев: пока кризиса нет, у власти нет стимула объяснять избирателям, почему нужно повышать налоги или урезать расходы.
Поэтому главный риск не в том, что США завтра не смогут разместить новый долг. Это как раз не проблема - пока страна остается богатой, а доллар ключевой мировой валютой, покупатели найдутся. Риск в другом: политика будет и дальше вести себя так, будто ИИ отменил бюджетные ограничения. Но история долговых кризисов показывает обратное: у богатых стран проблемы редко начинаются из-за абсолютной неспособности платить. Чаще кризис приходит, когда высокий долг, высокие ставки и политический тупик сталкиваются с большим шоком — войной, финансовым кризисом или природной катастрофой.
«Пока гром не грянет… »-, добавляет Foreign Affairs