Долго не писал про ОйноФесты, потому что руки опускались от мысли, что разрыв между концепцией и реализацией слишком велик. Ум знал, что нет никакого вредного заказчика, выжато всё возможное и невозможное, что выпущенная в свет работа мне уже не принадлежит, но блок всё никак не спадал.
Ментальный тумблер вдруг перещёлкнул, когда я на днях проходил мимо памятника Чорос-Гуркину и вспомнил его историю. 20 лет назад автор скульптуры Владимир Чукуев сетовал на искажение его задумки.
Из статьи от 18.05.2006 на портале Хан-Алтай:
— Идею постановки памятника Чорос-Гуркину Игнатий Иванович Ортонулов начал пробивать уже давно. Мы вместе начали работать над моделью, но в силу семейных обстоятельств Игнатий Иванович не смог продолжить заниматься этим проектом дальше, и таким образом автором его стал я. Эскиз был утверждён, и надо было заниматься изготовлением рабочей модели. Я ездил в Барнаул и разговаривал с организацией, которая могла бы отлить памятник из бронзы, но заказчики нашли более дешёвый вариант — литейщиков из Новокузнецка.
При первых же разговорах обещали предоставить «отличную» глину в необходимом количестве, а в итоге привезли глины столько, что её хватило только на одну ногу будущего памятника. Заказчику же сообщили, что глина доставлена в достаточном объёме
Пока глины не было — работа не шла, но в конце февраля я приступил к изготовлению большой модели памятника, и в апреле она была готова. Литейщики надеялись, что мы не успеем вовремя закончить. Выяснилось, что ими уже был приготовлен камень под памятник (
постамент. — прим. автора канала), но он был маленький и не подходил под величину задуманного. Они хотели меня заставить уменьшить памятник, но я отказался. Тогда без моего разрешения, несмотря на то что уже была готова большая модель и принята комиссией, они каким-то образом «умыкнули» её в Новокузнецк и стали лепить по ней свою — под уменьшенный камень, в результате чего получилась вот такая халтура.
Памятник привезли, поставили.
Одна нога длиннее другой, правая рука больше левой, сидит в шароварах, вместо алтайской шубы на нём — тулуп сторожа, складки которого свисают как тряпичные. К нам подошёл человек и спросил: «Почему он сползает с камня?» Действительно, если смотреть со стороны Нацбанка, то так и кажется. К всеобщему ужасу, он стал ржаветь; его загрунтовали и покрасили. Теперь его периодически придётся подновлять, потому что чугун ржавеет.
Из статьи на
REGNUM:
На плечи Чорос-Гуркина накинута алтайская шуба, на модели её складки глубокие, развёрнутые, как крылья; она как бы символизирует собой образ Родины, а на том памятнике, что воздвигнут на улице, даже не понять, что это: то ли пальто, то ли ещё что, то ли вообще какая-то тряпка, но вовсе не то, что было задумано.
Очень обидно, что такая уродина получилась. Мне, как художнику и скульптору, обидно, что такой памятник будет стоять на одном из самых видных мест в городе, и из чугуна — о таком материале и речи не шло, надо было отливать в Барнауле и только из бронзы — века бы простоял! Вот теперь и стал памятник красным от ржавчины, и с каждым днём будет его вид всё хуже и хуже. И неизвестно, будет ли исправлена эта ошибка или станет этот монумент вечным укором нам, современникам.
.
Спустя 20 лет памятник по прежнему чугунный, с плохой типографикой, периодически подкрашивается и обновляется, все к нему привыкли, а история изготовления почти забылась. Но дело не в этой некрасивой истории, у меня-то другой случай. Дело в том, что, несмотря на свою несуразность, памятник обрёл ценность благодаря отношению зрителей к его сути. Это монумент значимой персоне, и соответственно здесь значимая для многих локация, где возлагаются цветы и выражаются мнения. Художественная неудача всё равно стала общественным символом.
И т.к. главной идеей визуальной концепции «ОйноФест 2026» было тёплое воспоминание, я, наконец, понял, что мой замысел всё таки осуществился. Но не в той форме, которую я хотел, а в реальных воспоминаниях зрителей о ярком, громком и самом крупном музыкальном событии Алтая.
