Одной из новаций нынешнего политического периода стал социологический факт, заключающийся в том, что стержнем формирования всей системы общественных позиций стала специальная военная операция. Именно по этой причине результаты социологических исследований о рейтингах партий стала фиксировать определённую тенденцию: рост популярности партий, чётко придерживающихся линии на патриотизм и поддержку СВО. К таковым относятся как партия власти Единая Россия, так и крупнейшие системные оппозиционные партии КПРФ и СРЗП, активно присутствующие в медиаполе и сделавшие тематику, связанную с СВО, основой своего публичного позиционирования.

Что же касается исторически патриотической ЛДПР, то её рейтинги зафиксировались из-за безвременного ухода харизматического лидера: Леонид Слуцкий, конечно, хороший аппаратчик, но не харизматик и не вождь. Кроме того, некоторые его высказывания (например, весенние допущения о возможном обмене неонацистов из «Азова», которое он сразу дезавуировал – но, как в известном анекдоте, «осадок остался») вызывали когнитивный диссонанс у представителей ядерного электората. Пока ситуация воспринимается обществом как временная пауза, но если ЛДПР не найдёт хорошего решения по выходу из данной ситуации и восполнения дефицита харизматического лидерства, она может столкнуться с лавинообразным падением поддержки и её перетекания к другим, возможно даже новым, игрокам.

«Новые люди», изначально желавшие объединить под своими знамёнами умеренно-либеральную часть электората и сторонников большей автономии регионов, хотя и поддержали СВО, тем не менее непоследовательны в своей агитационной линии. Наблюдателю, не интересующемуся политикой на профессиональном уровне, практически невозможно сформулировать основные принципы и идеи этой партии, как и ответить на вопрос о её позициях по ключевым позициям политической повестки дня. Она пытается заниматься сёрфингом на краткосрочных информационных волнах. Но ситуативное реагирование никогда не может привести к стратегическому успеху.

Для предстоящего Единого дня голосования, как в аспекте выборов в региональные и местные представительные органы, так и в аспекте губернаторских кампаний, это будет означать усиление электоральных позиций КПРФ и СРЗП (степень которого будет зависеть от подобранных партиями кандидатов – в какой степени они будут являться лидерами общественного мнения для своей аудитории) при пропорциональном сохранении лидерства ЕР. Можно привести аналогию с соревнованием по бегу: расстояние между бегунами в гонке не меняется, но все бегут немного быстрее.

Такая конфигурация неизбежно рано или поздно приведёт к развитию и укреплению такого явления, которое можно условно назвать «оппозицией справа». В отличие от либеральной оппозиции, требующей развернуть курс страны на 180 градусов и примириться с Западом на любых, сколь угодно унизительных условиях, «оппозиция справа» будет критиковать власть за недостаточную решительность. При этом она не будет связана с конкретной партией, а будет представлять из себя очень разнородный пул политиков из разных партий и общественных движений. А поскольку власть должна прислушиваться к общественному мнению, она будет хоть и в небольшой степени, но корректировать свою стратегию под давлением такой оппозиции.

Такая конструкция имеет неявное, но очень важное преимущество: она задаёт рамки общественного консенсуса по базовым вопросам и позволяет сохранять преемственность политического курса страны на длительную перспективу. Силы, заинтересованные в радикальном развороте внутриполитического и внешнеполитического курса предельно ослаблены и не пользуются поддержкой в обществе - а главное, лишены возможности быть хоть сколько-нибудь лояльно воспринятыми обществом в текущей повестке. Власть же не будет бояться «оппозицию справа», понимая, что она сохраняет возможность препятствовать «неконструктивным» с её точки зрения инициативам просто за счёт силы исполнительной власти и длительного электорального превосходства.