продолжая тему подросткового американского кино 90-х, хочется поговорить о ведьмах и колдовстве.
в современном кинематографе магия часто предстает метафорой взросления, сепарации от родителей и поиска себе подобных. магические силы пробуждаются в период полового созревания, отражая физические перемены, осознание своей сексуальности и силы, которая так пугает консервативное общество. ведьмовство рассматривается через призму исторической несправедливости, подавления женщин и родовых травм («ведьма», «реинкарнация»), ведьма стала символом свободы от общественных догм.
так было, конечно, не всегда. эпоху немного кино я обойду стороной, это отдельная тема, а которой много своих нюансов: выстраивался фундамент визуального языка хоррора, а всплеск интереса к спиритизму и прочему был обусловлен травмой первой мировой войны, пандемией испанки и зарождением психоанализа. с удовольствием какой-нибудь напишу об этом отдельно. отправной точкой возьму 60-70-е годы, в которые прошла первая так называемая хоррор-революция с уклоном в оккультизм («ребенок розмари», «экзорцист», «суспирия», «плетеный человек»). продиктована она была исключительно (или "в первую очередь", не буду слишком категоричной) страхом патриархата потерять контроль над женщинами на фоне сексуальной революции и ослабления влияния традиционной религии. ведьмы, магия и прочая темная сила были зловещей угрозой семейным ценностям.
80-е немного исправили ситуацию, осторожно бросая вызов консервативной эпохе рейгана, обнажая кризис маскулинности («иствикские ведьмы», «эльвира — повелительница тьмы»), но именно 90-е оказали на жанр сильнейшее влияние, предложив серьезный социальный дискурс: не случайно три главный фильма этого десятилетия о ведьмах — «фокус-покус», «практичная магия» и «колдовство» — лежат в разных углах политических координат.
«фокус-покус» — консервативный лагерь. история транслирует традиционные семейные ценности новой англии, сестры сандерсон далеко не иконы эмансипации, они — угроза классической нуклеарной семье, конвенциальной подростковой влюбленности и деторождению (буквально едят души детей ради продления своей жизни), и зло побеждается только тогда, когда подростки берут на себя традиционные семейные роли (макс становится настоящей опорой для сестры, так как он мужчина).
«практическая магия» — центристский компромисс. попытка усидеть на двух стульях: с одной стороны есть мотив сестринства против патриархата, с другой — фильм буквально зациклен на гетеросексуальном хэппи-энде и конформизме. героиня сандры буллок на все готова, чтобы быть как все и найти идеального мужа, а ведомство легитимизируется сообществом городка только тогда, когда оно органично вписывается в его жизнь.
«колодовство» — ближе к левому крылу субкультур: фильм смело поднимает темы расизма, буллинга, домашнего насилия, маргинальности и мести привилегированному белому патриархату. все это приправлено модой на готику, гранж, активным тем, что в то время считалось slaaaay (интересом к неоязычеству, идей о том, что быть не конвенциональным — не проклятие, а суперсила), а также развитием технологий, которые позволят делать спецэффекты зрелищными, оставаясь в рамках среднего бюджета и осознанием того, что с подростковой аудитории тоже можно доить деньги. на выходе имеем хорошее кино, которое, испугавшись своей радикальности, в последние 15-20 скатывается в клишированные экшен-аттракцион со стигматизацией тех, кого оно в начале возвышало, в выигрыше остается только сара — самая конформная, белая и обеспеченная из героинь.
зритель сделал свой выбор («колодовство» > «практическая магия» > «фокус-покус») и образ ведьмы стал иконой времени как женщины, обладающей силой, которая может обходиться без мужчины, быть самостоятельной и сильной. от части благодаря этому в 10-х мы пришли к таким шедеврам, как «ведьма» эггерса. а в 20-е имеем ремейк «колдовства» и сиквелы «практической магии» и «фокуса-покуса» — тоже многое говорит о времени, в котором мы живем.
в современном кинематографе магия часто предстает метафорой взросления, сепарации от родителей и поиска себе подобных. магические силы пробуждаются в период полового созревания, отражая физические перемены, осознание своей сексуальности и силы, которая так пугает консервативное общество. ведьмовство рассматривается через призму исторической несправедливости, подавления женщин и родовых травм («ведьма», «реинкарнация»), ведьма стала символом свободы от общественных догм.
так было, конечно, не всегда. эпоху немного кино я обойду стороной, это отдельная тема, а которой много своих нюансов: выстраивался фундамент визуального языка хоррора, а всплеск интереса к спиритизму и прочему был обусловлен травмой первой мировой войны, пандемией испанки и зарождением психоанализа. с удовольствием какой-нибудь напишу об этом отдельно. отправной точкой возьму 60-70-е годы, в которые прошла первая так называемая хоррор-революция с уклоном в оккультизм («ребенок розмари», «экзорцист», «суспирия», «плетеный человек»). продиктована она была исключительно (или "в первую очередь", не буду слишком категоричной) страхом патриархата потерять контроль над женщинами на фоне сексуальной революции и ослабления влияния традиционной религии. ведьмы, магия и прочая темная сила были зловещей угрозой семейным ценностям.
80-е немного исправили ситуацию, осторожно бросая вызов консервативной эпохе рейгана, обнажая кризис маскулинности («иствикские ведьмы», «эльвира — повелительница тьмы»), но именно 90-е оказали на жанр сильнейшее влияние, предложив серьезный социальный дискурс: не случайно три главный фильма этого десятилетия о ведьмах — «фокус-покус», «практичная магия» и «колдовство» — лежат в разных углах политических координат.
«фокус-покус» — консервативный лагерь. история транслирует традиционные семейные ценности новой англии, сестры сандерсон далеко не иконы эмансипации, они — угроза классической нуклеарной семье, конвенциальной подростковой влюбленности и деторождению (буквально едят души детей ради продления своей жизни), и зло побеждается только тогда, когда подростки берут на себя традиционные семейные роли (макс становится настоящей опорой для сестры, так как он мужчина).
«практическая магия» — центристский компромисс. попытка усидеть на двух стульях: с одной стороны есть мотив сестринства против патриархата, с другой — фильм буквально зациклен на гетеросексуальном хэппи-энде и конформизме. героиня сандры буллок на все готова, чтобы быть как все и найти идеального мужа, а ведомство легитимизируется сообществом городка только тогда, когда оно органично вписывается в его жизнь.
«колодовство» — ближе к левому крылу субкультур: фильм смело поднимает темы расизма, буллинга, домашнего насилия, маргинальности и мести привилегированному белому патриархату. все это приправлено модой на готику, гранж, активным тем, что в то время считалось slaaaay (интересом к неоязычеству, идей о том, что быть не конвенциональным — не проклятие, а суперсила), а также развитием технологий, которые позволят делать спецэффекты зрелищными, оставаясь в рамках среднего бюджета и осознанием того, что с подростковой аудитории тоже можно доить деньги. на выходе имеем хорошее кино, которое, испугавшись своей радикальности, в последние 15-20 скатывается в клишированные экшен-аттракцион со стигматизацией тех, кого оно в начале возвышало, в выигрыше остается только сара — самая конформная, белая и обеспеченная из героинь.
зритель сделал свой выбор («колодовство» > «практическая магия» > «фокус-покус») и образ ведьмы стал иконой времени как женщины, обладающей силой, которая может обходиться без мужчины, быть самостоятельной и сильной. от части благодаря этому в 10-х мы пришли к таким шедеврам, как «ведьма» эггерса. а в 20-е имеем ремейк «колдовства» и сиквелы «практической магии» и «фокуса-покуса» — тоже многое говорит о времени, в котором мы живем.