Женщины в картинах Балабанова
У женщины в фильмах Балабанова две роли: мамочка и шлюха. Во всех возможных вариациях: от вечной жертвы до коварницы, которая изменяет и строит козни, от бабули в халате, которая наливает суп, до суровой Родины-матери с ружьем («Груз 200»). Диапазон их обязанностей и прав очень узок – «торговать туловищем», кормить, наказывать, страдать, заставлять страдать. Любить? Разве что в «Мне не больно».
В ранних короткометражках Балабанов смотрел на женщин немного другими глазами: любуясь, раздавая им крупные планы в обход героев-мужчин: размазывает по щекам косметику в туалете рок-клуба Надежда Озерова в «Раньше было другое время», всхлипывает в кровати музыканта Белкина героиня «У меня нет друга». Эти истории рассказаны с точки зрения девушек, которые ищут любовь и не находят. Но у них еще есть шанс на биографию. Как у Насти Полевой (“Настя и Егор”), которая, очевидно, талантливее своего парня.
У женщины в фильмах Балабанова две роли: мамочка и шлюха. Во всех возможных вариациях: от вечной жертвы до коварницы, которая изменяет и строит козни, от бабули в халате, которая наливает суп, до суровой Родины-матери с ружьем («Груз 200»). Диапазон их обязанностей и прав очень узок – «торговать туловищем», кормить, наказывать, страдать, заставлять страдать. Любить? Разве что в «Мне не больно».
В ранних короткометражках Балабанов смотрел на женщин немного другими глазами: любуясь, раздавая им крупные планы в обход героев-мужчин: размазывает по щекам косметику в туалете рок-клуба Надежда Озерова в «Раньше было другое время», всхлипывает в кровати музыканта Белкина героиня «У меня нет друга». Эти истории рассказаны с точки зрения девушек, которые ищут любовь и не находят. Но у них еще есть шанс на биографию. Как у Насти Полевой (“Настя и Егор”), которая, очевидно, талантливее своего парня.