О группах влияния в политической системе РФ. Часть третья. Примечания к первой и второй части
1. Партийная система при СССР отличается от нынешней тем, что КПСС осуществляла одновременно концептуально-идеологический, информационный и административно-политический контроль в стране. Нынешняя партийная система ни одной такой функции не несёт, и к тому же ни одна нынешняя партия в России не имеет своей чёткой социальной базы. Однако так как без идейно-концептуальной власти нет и власти административно-политической, то и партии сегодня имеют в основном имитационный характер.
2. Нынешние электоральные группы не обладают своим классовым чувством и носят в себе эклектичное мировоззрение, которое вытекает из их противоречивых экономических интересов. Нет класса, заинтересованного в революции, но все классы заинтересованы в эволюции и реформах. Это даёт основу нынешней политической системе, где в публичном контуре размещена система партийного представительства в парламенте с размытым идейно-концептуальным базисом, а в непубличном контуре те самые группы влияния, никак не связанные с партиями и получившие свой ресурс из рук главы государства с одним заданием: хранить его и приумножать, постепенно вытесняя иностранное влияние.
3. Сейчас доступ к ресурсам у элит не связан с местом в партийной иерархии и волей партии, за которые надо бороться, чтобы получить власть и собственность. Так проще и легче, но это временная ситуация переходного периода от социализма к капитализму. Децентрализованная политическая система существовала в России весь её либерально- приватизационный период и поощрялась Западом. Именно здесь созданы идеальные условия для пятой колонны. Сейчас этот период заканчивается.
4. В борьбе за суверенитет и национализацию элит придётся формировать идеологию и усиливать консолидацию электората с центром. Это не отменит неформальные центры влияния, но поставит их в рамки, выход за которые означает делегитимизацию и утрату всякого ресурса. Пригожинский мятеж показал, что степени свободы неформальных групп влияния выбраны полностью.
Дистанцировавшиеся от выборной кампании президента элитные группы своей пассивностью показали исчерпанность прежней модели политической системы – с доминированием личной лояльности и личных связей и формальными полномочиями политических институтов.
5. Нужны концепции, структуры и механизмы, позволяющие снимать конфликты интересов ключевых игроков и подчинять их цели общесистемным целям. Уже не балансировать, а именно подчинять, заставляя выбирать приоритеты. Которые должны быть названы, поддержаны обществом и положены в основу национального консенсуса. Именно этому и должен быть подчинён период с 2024 по 2030 годы.
6. Некоторые эксперты, говоря о путинских элитах, пишут, что их главная задача – сохранить и приумножить. Мне видится более адекватной ситуации другая терминология – как обеспечить преемственность курса. История страны убедительно доказывает, что чем дольше Россия идёт одним курсом, неважно каким, главное не шарахаясь из стороны в сторону, тем сильнее она становится.
7. Что мы имеем. Есть Путин. Есть его команда. Она сидит на наиболее важных политических, силовых и финансово-экономических направлениях, постепенно очищая целые экономические сектора, регионы и направления исполнительной вертикали от прозападно ориентированных игроков и т.д. У части команды есть серьезные личные капиталы. И это правильно. Так сегодня устроен мир.
Вместе с тем, по сравнению с теми ресурсами, которые сконцентрированы в системе, это ни о чем. Соответственно, главный вопрос – как сохранить влияние, контроль над потоками и направлениями развития, т.е. обеспечить преемственность, даже выйдя из статуса лидеров силовых структур, министерств, корпораций и регионов. На Западе это сделано через институт неформального лидерства (закрытые клубы, масонские ложи, Ордена и т.д.) в области политики, а в области экономики через контроль советов директоров, правлений и наблюдательных советов своими людьми. А как нам обустроить такой механизм в России?
Подробнее об этом и другом в следующих частях через неделю.
1. Партийная система при СССР отличается от нынешней тем, что КПСС осуществляла одновременно концептуально-идеологический, информационный и административно-политический контроль в стране. Нынешняя партийная система ни одной такой функции не несёт, и к тому же ни одна нынешняя партия в России не имеет своей чёткой социальной базы. Однако так как без идейно-концептуальной власти нет и власти административно-политической, то и партии сегодня имеют в основном имитационный характер.
2. Нынешние электоральные группы не обладают своим классовым чувством и носят в себе эклектичное мировоззрение, которое вытекает из их противоречивых экономических интересов. Нет класса, заинтересованного в революции, но все классы заинтересованы в эволюции и реформах. Это даёт основу нынешней политической системе, где в публичном контуре размещена система партийного представительства в парламенте с размытым идейно-концептуальным базисом, а в непубличном контуре те самые группы влияния, никак не связанные с партиями и получившие свой ресурс из рук главы государства с одним заданием: хранить его и приумножать, постепенно вытесняя иностранное влияние.
3. Сейчас доступ к ресурсам у элит не связан с местом в партийной иерархии и волей партии, за которые надо бороться, чтобы получить власть и собственность. Так проще и легче, но это временная ситуация переходного периода от социализма к капитализму. Децентрализованная политическая система существовала в России весь её либерально- приватизационный период и поощрялась Западом. Именно здесь созданы идеальные условия для пятой колонны. Сейчас этот период заканчивается.
4. В борьбе за суверенитет и национализацию элит придётся формировать идеологию и усиливать консолидацию электората с центром. Это не отменит неформальные центры влияния, но поставит их в рамки, выход за которые означает делегитимизацию и утрату всякого ресурса. Пригожинский мятеж показал, что степени свободы неформальных групп влияния выбраны полностью.
Дистанцировавшиеся от выборной кампании президента элитные группы своей пассивностью показали исчерпанность прежней модели политической системы – с доминированием личной лояльности и личных связей и формальными полномочиями политических институтов.
5. Нужны концепции, структуры и механизмы, позволяющие снимать конфликты интересов ключевых игроков и подчинять их цели общесистемным целям. Уже не балансировать, а именно подчинять, заставляя выбирать приоритеты. Которые должны быть названы, поддержаны обществом и положены в основу национального консенсуса. Именно этому и должен быть подчинён период с 2024 по 2030 годы.
6. Некоторые эксперты, говоря о путинских элитах, пишут, что их главная задача – сохранить и приумножить. Мне видится более адекватной ситуации другая терминология – как обеспечить преемственность курса. История страны убедительно доказывает, что чем дольше Россия идёт одним курсом, неважно каким, главное не шарахаясь из стороны в сторону, тем сильнее она становится.
7. Что мы имеем. Есть Путин. Есть его команда. Она сидит на наиболее важных политических, силовых и финансово-экономических направлениях, постепенно очищая целые экономические сектора, регионы и направления исполнительной вертикали от прозападно ориентированных игроков и т.д. У части команды есть серьезные личные капиталы. И это правильно. Так сегодня устроен мир.
Вместе с тем, по сравнению с теми ресурсами, которые сконцентрированы в системе, это ни о чем. Соответственно, главный вопрос – как сохранить влияние, контроль над потоками и направлениями развития, т.е. обеспечить преемственность, даже выйдя из статуса лидеров силовых структур, министерств, корпораций и регионов. На Западе это сделано через институт неформального лидерства (закрытые клубы, масонские ложи, Ордена и т.д.) в области политики, а в области экономики через контроль советов директоров, правлений и наблюдательных советов своими людьми. А как нам обустроить такой механизм в России?
Подробнее об этом и другом в следующих частях через неделю.