О группах влияния в политической системе РФ. Часть шестая. Доктрина Севера
Генезис элит в России в последние тридцать лет ХХ века повторял генезис элит на Западе: к власти, концептуальной и политико-административной, впервые в российской истории пришли Купцы, оттеснив Воинов. Все прежние доктрины СССР, начиная от Хельсинкских соглашений и до «разрядки, перестройки, гласности», и постсоветской России (Европа от Лиссабона до Владивостока) сформированы исключительно коммерческой рациональностью. Ею же определена и стратегия консенсуса элит внутри страны.
Власть нужна купеческим элитам не ради проекта (их проект – деньги, все прочие проекты относительны и легко заменимы) и даже не ради самой власти (последним приверженцем власти ради власти был Ельцин, член ЦК КПСС и кандидат в члены Политбюро), а ради прибыли. Позднесоветские элиты понимали, что у них есть приватизированная ими власть, и нет Сталина, который бы восстановил справедливость. Однако у них нет собственности, как у элит Запада, и это стало сильно их напрягать. Поэтому после приватизации власти в стране забронзовевшие элиты решили приватизировать и собственность. Сделать это эволюционно, через сохранение и соцблока, и страны у них не получилось – развалили все, включая страну. И сегодня приходится по крупицам восстанавливать былую мощь.
Этим определялись константы геополитики позднесоветских и постсоветских приватизационных элит, этому же они подчиняли свои союзы. Немудрено, что такая внешняя политика в итоге обернулась оглушительным поражением. Геополитика, построенная на примате идеи денег, приводит к тому, что слабого просто обманывают и грабят. Быть полезным сильному не получается, потому что он видит в слабом только свой личный ресурс, который надо отобрать и окончательно присвоить себе.
Концепция Севера пугает купеческие элиты, так как несёт в себе трудовую, воинскую и жреческую аскетику, жертвенную этику и эстетику, подчинение жизни ценностям выше ценности самой жизни, и начало СВО сразу показало эту грань между воюющим обществом и его гедонистической купеческой элитой. По мере разрастания конфликта с Западом усилится конкуренция глобальных проектов и придёт понимание, что в любом чужом проекте Россию ждёт смерть. Разница лишь в сроках её наступления.
Концепция Севера – это не просто место на карте, это ещё и идея служения, сбережения всех ресурсов, трудовой и воинской этики, и всё это основано на исторической преемственности православной России как Третьего Рима. Либеральный скепсис в отношении этой преемственности является служением чужому глобальному проекту. Любая другая концепция – это депопуляция, сырьевой колониальный статус, распад духовных скреп (смерть идентичности) и исчезновение народа. Российским элитным группам, в первую очередь в ближайшем окружении президента, предстоит сложная внутренняя трансформация. Они уже в этом процессе, но на разной стадии его прохождения.
А там Жрецы придут и к пониманию того, что для цивилизованного пути развития страны нужны системные партии не только как инструмент влияния и мобилизации масс, но и как площадки для диалога и конструктивного взаимодействия элементов и структур гражданского общества. В случае такого общего понимания, мы получим точку опоры для стабильного функционирования партийной системы. И логичной вписанности в неё Госдумы (когда она будет обеспечена реальными электоральными интересами людей), которая сегодня во властной системе зачастую кажется обществу играющей роль «не пришей кобыле хвост». И вот тогда Российский государственно-имперский космос обретет целостность. А его первые основания (Россия – это цивилизация Севера) уже прописаны (например, тут и тут).
Окончание следует...
Генезис элит в России в последние тридцать лет ХХ века повторял генезис элит на Западе: к власти, концептуальной и политико-административной, впервые в российской истории пришли Купцы, оттеснив Воинов. Все прежние доктрины СССР, начиная от Хельсинкских соглашений и до «разрядки, перестройки, гласности», и постсоветской России (Европа от Лиссабона до Владивостока) сформированы исключительно коммерческой рациональностью. Ею же определена и стратегия консенсуса элит внутри страны.
Власть нужна купеческим элитам не ради проекта (их проект – деньги, все прочие проекты относительны и легко заменимы) и даже не ради самой власти (последним приверженцем власти ради власти был Ельцин, член ЦК КПСС и кандидат в члены Политбюро), а ради прибыли. Позднесоветские элиты понимали, что у них есть приватизированная ими власть, и нет Сталина, который бы восстановил справедливость. Однако у них нет собственности, как у элит Запада, и это стало сильно их напрягать. Поэтому после приватизации власти в стране забронзовевшие элиты решили приватизировать и собственность. Сделать это эволюционно, через сохранение и соцблока, и страны у них не получилось – развалили все, включая страну. И сегодня приходится по крупицам восстанавливать былую мощь.
Этим определялись константы геополитики позднесоветских и постсоветских приватизационных элит, этому же они подчиняли свои союзы. Немудрено, что такая внешняя политика в итоге обернулась оглушительным поражением. Геополитика, построенная на примате идеи денег, приводит к тому, что слабого просто обманывают и грабят. Быть полезным сильному не получается, потому что он видит в слабом только свой личный ресурс, который надо отобрать и окончательно присвоить себе.
Концепция Севера пугает купеческие элиты, так как несёт в себе трудовую, воинскую и жреческую аскетику, жертвенную этику и эстетику, подчинение жизни ценностям выше ценности самой жизни, и начало СВО сразу показало эту грань между воюющим обществом и его гедонистической купеческой элитой. По мере разрастания конфликта с Западом усилится конкуренция глобальных проектов и придёт понимание, что в любом чужом проекте Россию ждёт смерть. Разница лишь в сроках её наступления.
Концепция Севера – это не просто место на карте, это ещё и идея служения, сбережения всех ресурсов, трудовой и воинской этики, и всё это основано на исторической преемственности православной России как Третьего Рима. Либеральный скепсис в отношении этой преемственности является служением чужому глобальному проекту. Любая другая концепция – это депопуляция, сырьевой колониальный статус, распад духовных скреп (смерть идентичности) и исчезновение народа. Российским элитным группам, в первую очередь в ближайшем окружении президента, предстоит сложная внутренняя трансформация. Они уже в этом процессе, но на разной стадии его прохождения.
А там Жрецы придут и к пониманию того, что для цивилизованного пути развития страны нужны системные партии не только как инструмент влияния и мобилизации масс, но и как площадки для диалога и конструктивного взаимодействия элементов и структур гражданского общества. В случае такого общего понимания, мы получим точку опоры для стабильного функционирования партийной системы. И логичной вписанности в неё Госдумы (когда она будет обеспечена реальными электоральными интересами людей), которая сегодня во властной системе зачастую кажется обществу играющей роль «не пришей кобыле хвост». И вот тогда Российский государственно-имперский космос обретет целостность. А его первые основания (Россия – это цивилизация Севера) уже прописаны (например, тут и тут).
Окончание следует...