Если брать ситуацию в комплексе, то Россия не готова к интеграции мигрантов
Именно такой вывод следует из опубликованной статистики Рособрнадзора. Разберем её по пунктам. 81% заявителей не допущены до тестирования по следующим причинам: неполный пакет документов, отсутствие свободных мест, недостоверные сведения. То есть, значительный массив проблем даже не в языке.
Из допущенных 335 человек только 44 уже сдали тест, из них 61% успешно. Неплохой показатель: при наличии допуска и мотивации дети в состоянии адаптироваться. А вот с остальным – проблема.
Доля отказов по документам (~4 из 5) показывает: система не готова к оперативной адаптации миграционного притока. Проблема отсутствия свободных мест в школах особенно остра в крупных городах и приграничных регионах. Это подтверждает: образовательная инфраструктура не рассчитана на миграционные флуктуации, и адаптационных резервов нет. Ну и заодно отмечу – миграционный фактор влечет за собой офигелиард денег на обновление всей образовательной инфраструктуры. И кадры нужны, конечно.
Проблема преимущественного отсутствия навыков русского языка при невозможности их предоставить/мотивировать получать, в сочетании с нехваткой школ означает неизбежную ускоренную маргинализацию детей мигрантов. Высок риск возникновения теневого сектора детей мигрантов, которые вовсе не ходят в школы. С понятной перспективой – уязвимость к криминализации, вербовка, терроризм и т.д.
Попутно вылезает ещё одно «шило». Если эти дети живут в России, но не учатся и даже не могут обучиться языку— это уже вопрос не только Минобра, но МВД, Минтруда, ФНС и местных администраций. Эффективность механизмов межведомственной координации страдает. В ЕС какая-никакая политика включения несовершеннолетних иностранцев в образовательную среду существует. У нас она, судя по приведенным данным, если и есть, то не работает.
Именно такой вывод следует из опубликованной статистики Рособрнадзора. Разберем её по пунктам. 81% заявителей не допущены до тестирования по следующим причинам: неполный пакет документов, отсутствие свободных мест, недостоверные сведения. То есть, значительный массив проблем даже не в языке.
Из допущенных 335 человек только 44 уже сдали тест, из них 61% успешно. Неплохой показатель: при наличии допуска и мотивации дети в состоянии адаптироваться. А вот с остальным – проблема.
Доля отказов по документам (~4 из 5) показывает: система не готова к оперативной адаптации миграционного притока. Проблема отсутствия свободных мест в школах особенно остра в крупных городах и приграничных регионах. Это подтверждает: образовательная инфраструктура не рассчитана на миграционные флуктуации, и адаптационных резервов нет. Ну и заодно отмечу – миграционный фактор влечет за собой офигелиард денег на обновление всей образовательной инфраструктуры. И кадры нужны, конечно.
Проблема преимущественного отсутствия навыков русского языка при невозможности их предоставить/мотивировать получать, в сочетании с нехваткой школ означает неизбежную ускоренную маргинализацию детей мигрантов. Высок риск возникновения теневого сектора детей мигрантов, которые вовсе не ходят в школы. С понятной перспективой – уязвимость к криминализации, вербовка, терроризм и т.д.
Попутно вылезает ещё одно «шило». Если эти дети живут в России, но не учатся и даже не могут обучиться языку— это уже вопрос не только Минобра, но МВД, Минтруда, ФНС и местных администраций. Эффективность механизмов межведомственной координации страдает. В ЕС какая-никакая политика включения несовершеннолетних иностранцев в образовательную среду существует. У нас она, судя по приведенным данным, если и есть, то не работает.