Репост из: Тайная канцелярия
#вызовы
Ситуации с Арменией и Азербайджаном демонстрирует наглядный провал инерционной политики, которая проводилась МИД на постсоветском пространстве и практическое отсутствие «мягкой силы». Проблемы нарастают во всех без исключения странах СНГ. Они системно отдаляются от Москвы, потому что больше не видят в ней ни центра притяжения, ни смысла сопричастности. Россия утрачивает способность быть системообразующим фактором — идеологически, политически, институционально.
Парадокс в том, что Россия продолжает действовать в СНГ по инерции, где сам факт присутствия Москвы будто бы гарантирует лояльность. На деле же происходит обратное: отсутствие медийной, образовательной, культурной и кадровой инфраструктуры приводит к тому, что местные элиты мыслят иначе, воспитываются иначе и смотрят в другую сторону. Мягкая сила, которой нет, замещается медийной тишиной и институциональной растерянностью. У нас нет своего информационного контура, нет стабильных центров влияния — СМИ, Ломов, мозговых центров, от аналитических школ, которые продвигали бы нужную России повестку.
На этом фоне выигрывают те, у кого есть стратегии: США и ЕС работают через гранты, программы подготовки кадров, сеть НПО и унифицированный культурный язык. Турция — через тюркское единство, прямые каналы экономического взаимодействия и «новую идентичность». Китай — через экономический реализм и масштабную инфраструктуру. Россия же оказывается в положении догоняющего: реагирует, а не проектирует.
Главный негатив — отсутствие целостной региональной стратегии. Не существует общей повестки по СНГ: нет единой рамки, нет адресной концепции по каждой из стран, нет сценарного планирования. Это делает невозможным даже осмысленную борьбу за влияние: если ты не формируешь альтернативу, её сформируют за тебя.
Без масштабной перезагрузки концепции «постсоветского присутствия» Россия рискует окончательно проиграть конкуренцию в собственном геополитическом ареале. Мы видим не кризис отношений, а кризис идей. И пока его не признают, проигрывать будем не в громких скандалах, а в тишине кабинетных решений в Баку, Ереване, Кишинёве и Астане.
Ситуации с Арменией и Азербайджаном демонстрирует наглядный провал инерционной политики, которая проводилась МИД на постсоветском пространстве и практическое отсутствие «мягкой силы». Проблемы нарастают во всех без исключения странах СНГ. Они системно отдаляются от Москвы, потому что больше не видят в ней ни центра притяжения, ни смысла сопричастности. Россия утрачивает способность быть системообразующим фактором — идеологически, политически, институционально.
Парадокс в том, что Россия продолжает действовать в СНГ по инерции, где сам факт присутствия Москвы будто бы гарантирует лояльность. На деле же происходит обратное: отсутствие медийной, образовательной, культурной и кадровой инфраструктуры приводит к тому, что местные элиты мыслят иначе, воспитываются иначе и смотрят в другую сторону. Мягкая сила, которой нет, замещается медийной тишиной и институциональной растерянностью. У нас нет своего информационного контура, нет стабильных центров влияния — СМИ, Ломов, мозговых центров, от аналитических школ, которые продвигали бы нужную России повестку.
На этом фоне выигрывают те, у кого есть стратегии: США и ЕС работают через гранты, программы подготовки кадров, сеть НПО и унифицированный культурный язык. Турция — через тюркское единство, прямые каналы экономического взаимодействия и «новую идентичность». Китай — через экономический реализм и масштабную инфраструктуру. Россия же оказывается в положении догоняющего: реагирует, а не проектирует.
Главный негатив — отсутствие целостной региональной стратегии. Не существует общей повестки по СНГ: нет единой рамки, нет адресной концепции по каждой из стран, нет сценарного планирования. Это делает невозможным даже осмысленную борьбу за влияние: если ты не формируешь альтернативу, её сформируют за тебя.
Без масштабной перезагрузки концепции «постсоветского присутствия» Россия рискует окончательно проиграть конкуренцию в собственном геополитическом ареале. Мы видим не кризис отношений, а кризис идей. И пока его не признают, проигрывать будем не в громких скандалах, а в тишине кабинетных решений в Баку, Ереване, Кишинёве и Астане.