Вашингтон и Тегеран подписали меморандум о немедленном и постоянном прекращении огня на всех фронтах, включая Ливан. По условиям соглашения, которое называют одним из самых выгодных для Ирана за последние десятилетия, администрация Дональда Трампа фактически отказалась от ключевых элементов политики «максимального давления».
Среди наиболее очевидных уступок, которых не было в довоенной позиции США:
- Прекращение войны Израиля с Ливаном и обязательство сторон не начинать новых военных действий, уважая территориальную целостность Ливана (п. 1);
- Полная разморозка всех иранских активов и средств, замороженных в американской юрисдикции. США обязуются выдать все необходимые лицензии для их беспрепятственного использования (п. 11);
- Снятие всех санкций — как односторонних американских (включая вторичные), так и международных. Немедленно разрешается экспорт иранской нефти, нефтепродуктов и всех связанных услуг (банкинг, страхование, транспорт). Полная отмена санкций предусмотрена в графике окончательного соглашения (п. 7, 10);
- Фактическое признание права Ирана взимать плату за обслуживание прохода по Ормузскому проливу. Тегеран проведёт диалог с Оманом о будущей администрации и морских службах в проливе «в соответствии с суверенными правами прибрежных государств» (п. 5).
Кроме того, Вашингтон обязался разработать с партнёрами план экономического восстановления Ирана не менее чем на 300 миллиардов долларов и вывести свои войска из окрестностей Ирана после финальной сделки. До этого США не будут вводить новые санкции и наращивать военное присутствие в регионе.
Подобный исход конфликта между США, Израилем и Ираном еще недавно выглядел фантастическим сценарием. Ни в рамках прежней логики «максимального давления», ни в логике региональной военной эскалации не предполагалось столь быстрого перехода к комплексному соглашению, в котором США одновременно отказываются от санкционного, военного и частично политического рычага влияния в обмен на прекращение боевых действий.
Фактически речь идет о развороте стратегической линии, при котором война завершается не победой одной из сторон, а масштабной взаимной сделкой, меняющей архитектуру безопасности и экономических отношений в регионе.
Не факт, что все заявленное будет реализовано, но к новой реальности, будут вынуждены адаптироваться все страны Ближнего Востока.
Среди наиболее очевидных уступок, которых не было в довоенной позиции США:
- Прекращение войны Израиля с Ливаном и обязательство сторон не начинать новых военных действий, уважая территориальную целостность Ливана (п. 1);
- Полная разморозка всех иранских активов и средств, замороженных в американской юрисдикции. США обязуются выдать все необходимые лицензии для их беспрепятственного использования (п. 11);
- Снятие всех санкций — как односторонних американских (включая вторичные), так и международных. Немедленно разрешается экспорт иранской нефти, нефтепродуктов и всех связанных услуг (банкинг, страхование, транспорт). Полная отмена санкций предусмотрена в графике окончательного соглашения (п. 7, 10);
- Фактическое признание права Ирана взимать плату за обслуживание прохода по Ормузскому проливу. Тегеран проведёт диалог с Оманом о будущей администрации и морских службах в проливе «в соответствии с суверенными правами прибрежных государств» (п. 5).
Кроме того, Вашингтон обязался разработать с партнёрами план экономического восстановления Ирана не менее чем на 300 миллиардов долларов и вывести свои войска из окрестностей Ирана после финальной сделки. До этого США не будут вводить новые санкции и наращивать военное присутствие в регионе.
Подобный исход конфликта между США, Израилем и Ираном еще недавно выглядел фантастическим сценарием. Ни в рамках прежней логики «максимального давления», ни в логике региональной военной эскалации не предполагалось столь быстрого перехода к комплексному соглашению, в котором США одновременно отказываются от санкционного, военного и частично политического рычага влияния в обмен на прекращение боевых действий.
Фактически речь идет о развороте стратегической линии, при котором война завершается не победой одной из сторон, а масштабной взаимной сделкой, меняющей архитектуру безопасности и экономических отношений в регионе.
Не факт, что все заявленное будет реализовано, но к новой реальности, будут вынуждены адаптироваться все страны Ближнего Востока.