Смогут ли удары по Москве «достучаться» до нашего центра принятия решений?
Коллега Живов видит дурной знак в том, что самое сильное в России московское ПВО начали преодолевать. Отмечает, что москвичи сегодня увидели то, что жители других городов страны видят последние полгода-год. И делает вывод, что выиграть войну с Украиной в глухой обороне не получится.
В целом с настроением солидарен, хотя есть нюансы. Получается, что прилет пару лет назад дрона по Кремлю – это московское ПВО ещё не было преодолено? Да и москвичи видят дроны и результаты их падения (Собянину, кажется, единственному в России можно называть вещи своими именами) тоже, года два как. Вопрос в интенсивности, конечно.
Но имеем, в самом деле, концептуальный вопрос: изменят ли состоявшиеся удары политическую и психологическую оценку войны. Судя по некоторому шевелению в Госдуме, шансы есть. Но не так, чтобы большие. И дело тут не в факте «дрон преодолел ПВО столицы», а в степени урона. Экономического, политического и социального.
Непреодолимой ПВО вообще нет. Поскольку стороны, на данном этапе СВО, забрасывают друг друга уже сотнями дронов, то даже ПВО с эффективностью в 99,9% что-нибудь да пропустит.
Конечно, один беспилотник над Москвой может вызвать больше организационных последствий, чем десятки ударов по периферии. Хочется, чтобы где-то наверху возник вопрос не «как отбить конкретный налёт», а «почему противник сохраняет способность регулярно создавать такую угрозу». С последующей дискуссией о смене стратегии, кадровых решениях, перераспределении ресурсов и изменении приоритетов.
Шансы на коррекцию, повторяюсь, есть. Для системы гораздо опаснее не сами удары по Москве, а постепенная нормализация этих ударов. Потому что тогда возникает вопрос не о прочности ПВО, а о способности государства обеспечить тот уровень безопасности, который ранее считался само собой разумеющимся.
Собственно, противник этого и добивается, только с другой стороны. Учитывая анонсы Зеленского, который обещал России проблемы со светом и теплом зимой, нет сомнений, что ВСУ будут пытаться осенью выбивать дронами (и ракетами) инфраструктуру российской столицы. Надеясь на майдан и вот это вот всё.
Нам же нужно думать не о ПВО, а о стратегии. ПВО решает задачу снижения ущерба. Но само по себе даже самое сильное ПВО не устраняет источник угрозы. Поэтому по мере роста интенсивности атак неизбежно появляется запрос на меры, выходящие за рамки чисто оборонительной логики. Общественная и элитная реакция начинает смещаться от вопроса «сколько сбили» к вопросу «почему это продолжается». Неплохо бы властям дать на него конструктивный ответ до того, как народ отправится искать ответы сам.
Коллега Живов видит дурной знак в том, что самое сильное в России московское ПВО начали преодолевать. Отмечает, что москвичи сегодня увидели то, что жители других городов страны видят последние полгода-год. И делает вывод, что выиграть войну с Украиной в глухой обороне не получится.
В целом с настроением солидарен, хотя есть нюансы. Получается, что прилет пару лет назад дрона по Кремлю – это московское ПВО ещё не было преодолено? Да и москвичи видят дроны и результаты их падения (Собянину, кажется, единственному в России можно называть вещи своими именами) тоже, года два как. Вопрос в интенсивности, конечно.
Но имеем, в самом деле, концептуальный вопрос: изменят ли состоявшиеся удары политическую и психологическую оценку войны. Судя по некоторому шевелению в Госдуме, шансы есть. Но не так, чтобы большие. И дело тут не в факте «дрон преодолел ПВО столицы», а в степени урона. Экономического, политического и социального.
Непреодолимой ПВО вообще нет. Поскольку стороны, на данном этапе СВО, забрасывают друг друга уже сотнями дронов, то даже ПВО с эффективностью в 99,9% что-нибудь да пропустит.
Конечно, один беспилотник над Москвой может вызвать больше организационных последствий, чем десятки ударов по периферии. Хочется, чтобы где-то наверху возник вопрос не «как отбить конкретный налёт», а «почему противник сохраняет способность регулярно создавать такую угрозу». С последующей дискуссией о смене стратегии, кадровых решениях, перераспределении ресурсов и изменении приоритетов.
Шансы на коррекцию, повторяюсь, есть. Для системы гораздо опаснее не сами удары по Москве, а постепенная нормализация этих ударов. Потому что тогда возникает вопрос не о прочности ПВО, а о способности государства обеспечить тот уровень безопасности, который ранее считался само собой разумеющимся.
Собственно, противник этого и добивается, только с другой стороны. Учитывая анонсы Зеленского, который обещал России проблемы со светом и теплом зимой, нет сомнений, что ВСУ будут пытаться осенью выбивать дронами (и ракетами) инфраструктуру российской столицы. Надеясь на майдан и вот это вот всё.
Нам же нужно думать не о ПВО, а о стратегии. ПВО решает задачу снижения ущерба. Но само по себе даже самое сильное ПВО не устраняет источник угрозы. Поэтому по мере роста интенсивности атак неизбежно появляется запрос на меры, выходящие за рамки чисто оборонительной логики. Общественная и элитная реакция начинает смещаться от вопроса «сколько сбили» к вопросу «почему это продолжается». Неплохо бы властям дать на него конструктивный ответ до того, как народ отправится искать ответы сам.