Репост из: МЭФ. Экономика для людей
МИД РФ: ЕАЭС готов быстро рассмотреть членство Узбекистана
Юрий Баранчик, специально для МЭФ
«Если Узбекистан направит заявку, конечно, я думаю, она будет удовлетворена в соответствии с процедурой в максимально короткие сроки», — заявил «Известиям» замглавы МИД России Александр Панкин.
Просто так подобные вещи не говорятся. Особенно с учетом того, что премьер-министр России Михаил Мишустин начал рабочий визит в Узбекистан, где принимает участие в пленарном заседании V Ташкентского международного инвестиционного форума.
Перед Москвой стоит довольно простая проблема, особенно на фоне виляния Армении. После начала СВО, ЕАЭС из инструмента экономической интеграции постепенно превратился ещё и в инструмент обеспечения устойчивости российского экономического пространства. Чем сильнее санкционное давление, тем выше ценность единого рынка, общей логистики, унификации стандартов, финансовых расчётов и свободного движения рабочей силы. И параллельного импорта.
Если присмотреться, то даже странно, почему Узбекистана в нашей схеме до сих пор нет. Сегодня в стране проживает около 38 миллионов человек. Это больше населения Армении, Киргизии и Казахстана вместе взятых. К тому же, выгодная демография: пока Россия, Белоруссия и даже Казахстан сталкиваются со старением населения, Узбекистан ежегодно прибавляет сотни тысяч молодых работников.
Поэтому вопрос членства Узбекистана — это вопрос масштаба самого ЕАЭС. Включение Узбекистана разом увеличивает рынок примерно на 15–16% по населению. Одновременно ЕАЭС получает крупнейший трудовой резерв региона и ключевой транзитный узел между Россией, Казахстаном, Афганистаном и Южной Азией.
Последнее недооценивают – а зря. Потому что в Центральной Азии нарастает конкуренция сразу нескольких интеграционных проектов. Россия предлагает ЕАЭС, Китай продвигает инициативу «Один пояс — один путь», Турция – Организацию тюркских государств. Запад пытается строить собственные транспортные и инвестиционные коридоры через Каспий и Южный Кавказ. Поэтому вопрос членства Узбекистана — это не столько экономика, сколько вопрос выбора центра тяжести региона.
С точки зрения Ташкента ситуация выглядит сложнее. Россия остаётся одним из крупнейших торговых партнёров Узбекистана. Россия остаётся главным рынком трудовой миграции. Денежные переводы трудовых мигрантов ежегодно приносят узбекской экономике миллиарды долларов. Дополнительное снижение барьеров внутри ЕАЭС может дать серьёзный прирост торговли и инвестиций. Однако существуют и риски, в первую очередь, санкционные. Россия не выглядит единственным покупателем на этом базаре, географические преимущества Узбекистана понимают не только у нас.
Вероятность вступления Узбекистана в ЕАЭС резко возрастёт, если изменится международная среда. Например, начнётся серьёзная фрагментация мировой торговли на региональные блоки, усилится санкционное давление на транзитные государства или произойдёт резкое ухудшение ситуации в Афганистане. В таких условиях преимущества большого интеграционного пространства начинают перевешивать издержки ограничения суверенного манёвра.
Юрий Баранчик, специально для МЭФ
«Если Узбекистан направит заявку, конечно, я думаю, она будет удовлетворена в соответствии с процедурой в максимально короткие сроки», — заявил «Известиям» замглавы МИД России Александр Панкин.
Просто так подобные вещи не говорятся. Особенно с учетом того, что премьер-министр России Михаил Мишустин начал рабочий визит в Узбекистан, где принимает участие в пленарном заседании V Ташкентского международного инвестиционного форума.
Перед Москвой стоит довольно простая проблема, особенно на фоне виляния Армении. После начала СВО, ЕАЭС из инструмента экономической интеграции постепенно превратился ещё и в инструмент обеспечения устойчивости российского экономического пространства. Чем сильнее санкционное давление, тем выше ценность единого рынка, общей логистики, унификации стандартов, финансовых расчётов и свободного движения рабочей силы. И параллельного импорта.
Если присмотреться, то даже странно, почему Узбекистана в нашей схеме до сих пор нет. Сегодня в стране проживает около 38 миллионов человек. Это больше населения Армении, Киргизии и Казахстана вместе взятых. К тому же, выгодная демография: пока Россия, Белоруссия и даже Казахстан сталкиваются со старением населения, Узбекистан ежегодно прибавляет сотни тысяч молодых работников.
Поэтому вопрос членства Узбекистана — это вопрос масштаба самого ЕАЭС. Включение Узбекистана разом увеличивает рынок примерно на 15–16% по населению. Одновременно ЕАЭС получает крупнейший трудовой резерв региона и ключевой транзитный узел между Россией, Казахстаном, Афганистаном и Южной Азией.
Последнее недооценивают – а зря. Потому что в Центральной Азии нарастает конкуренция сразу нескольких интеграционных проектов. Россия предлагает ЕАЭС, Китай продвигает инициативу «Один пояс — один путь», Турция – Организацию тюркских государств. Запад пытается строить собственные транспортные и инвестиционные коридоры через Каспий и Южный Кавказ. Поэтому вопрос членства Узбекистана — это не столько экономика, сколько вопрос выбора центра тяжести региона.
С точки зрения Ташкента ситуация выглядит сложнее. Россия остаётся одним из крупнейших торговых партнёров Узбекистана. Россия остаётся главным рынком трудовой миграции. Денежные переводы трудовых мигрантов ежегодно приносят узбекской экономике миллиарды долларов. Дополнительное снижение барьеров внутри ЕАЭС может дать серьёзный прирост торговли и инвестиций. Однако существуют и риски, в первую очередь, санкционные. Россия не выглядит единственным покупателем на этом базаре, географические преимущества Узбекистана понимают не только у нас.
Вероятность вступления Узбекистана в ЕАЭС резко возрастёт, если изменится международная среда. Например, начнётся серьёзная фрагментация мировой торговли на региональные блоки, усилится санкционное давление на транзитные государства или произойдёт резкое ухудшение ситуации в Афганистане. В таких условиях преимущества большого интеграционного пространства начинают перевешивать издержки ограничения суверенного манёвра.