Репост из: Тени Руси
Хищники, которые угробят мир.
Почему предупреждавший о милитаризации ИИ Эрик Шмидт сам и создал военный ИИ-дрон? Потому что такова логика истории. Если опасность не предотвратить, то её надо использовать. И эта логика грозит миру очередной глобальной катастрофой.
Венчурный капитал – капитал максимальной прибыли за минимальное время. Он ищет ситуации, где небольшая сумма даёт огромную добавочную стоимость. Такую ситуацию создала ему война.
Война дала венчуру покупателя с мобилизационным бюджетом – воюющее государство. Оно берет на себя все риски и гарантирует спрос, оплачиваемый даровыми деньгами налогоплательщиков, пока война не закончена.
Чем сложнее война и чем выше ставки, тем больше задач и возможностей для военного венчура: дроны, РЭБ, связь, ИИ-автономное оружие, ПВО. Если это азартная война на выживание, как между Россией и Украиной, тем лучше для венчура: он получает неограниченные финансы, боевой полигон, срочный спрос и быстрый фронтовой фидбек.
Война всегда была бизнесом для ВПК. Но военный венчур сделал его высокоприбыльным и высокооборотным бизнесом, монетизирующим разрушение, приватизирующим его прибыли и национализирующим его убытки – руины, смерть людей и ПТСР.
Военный венчур заинтересован в том, чтобы мир не вернулся к нормальности. Война, заморозка, гонка вооружений, военная угроза — всё это его комфортная рыночная среда. Его логика требует постоянного расширения опасных зон как рынков военного сбыта. Полная победа одной из сторон, устойчивый мир и демилитаризация – для него это критическое ухудшение. Хроническая, стабильная дестабилизация – его родной дом.
Где же предел? Вспоминается пророчество Ивана Ефремова: на переходе к светлому будущему человечество пройдёт через череду страшных истребительных войн. Риск растёт. Каждый игрок по отдельности понимает, что военная гонка увеличивает риск катастрофы, но не может из неё выйти – дилемма заключенного, возведенная в глобальный масштаб. Военный ИИ разгоняет колесо войны, которое начинает крутиться быстрее, чем соображает человек, вынуждая человека передавать управление ИИ, и это создает окно для такого быстрого развития ядерной эскалации, что люди просто не успеют его понять и остановить.
Но атомный апокалипсис маловероятен. Есть и более вероятный системный риск – полное выжигание мира цепочкой войн в интересах одного бенефициара. Войны истощают его конкурентов, разрушают их экономики, инфраструктуру и людские ресурсы. Эту цепочку запустили Ирак, Ливия и Сирия, продолжили Россия и Украина, в очереди – Европа и РФ, Китай и Тайвань (за которым встанут Япония+США), Корея, Индия и Пакистан, Латинская Америка.
Этим конечным бенефициаром являются США, все укрепляющиеся как последний оазис порядка на Земле, техно-рай. Глобальный паразит, высасывающий ресурсы из периферии, в которую он стремится превратить все остальные страны путем экспорта войны. Там, где это ему удастся, возникнут руинированные пустыни, которыми будут рулить неофеодалы – колониальные администраторы, поставляющие местные ресурсы в США в обмен на гражданство для своих семей.
И этот Третий Рим так же падёт, как предыдущие. Но это уже другая история.
Почему предупреждавший о милитаризации ИИ Эрик Шмидт сам и создал военный ИИ-дрон? Потому что такова логика истории. Если опасность не предотвратить, то её надо использовать. И эта логика грозит миру очередной глобальной катастрофой.
Венчурный капитал – капитал максимальной прибыли за минимальное время. Он ищет ситуации, где небольшая сумма даёт огромную добавочную стоимость. Такую ситуацию создала ему война.
Война дала венчуру покупателя с мобилизационным бюджетом – воюющее государство. Оно берет на себя все риски и гарантирует спрос, оплачиваемый даровыми деньгами налогоплательщиков, пока война не закончена.
Чем сложнее война и чем выше ставки, тем больше задач и возможностей для военного венчура: дроны, РЭБ, связь, ИИ-автономное оружие, ПВО. Если это азартная война на выживание, как между Россией и Украиной, тем лучше для венчура: он получает неограниченные финансы, боевой полигон, срочный спрос и быстрый фронтовой фидбек.
Война всегда была бизнесом для ВПК. Но военный венчур сделал его высокоприбыльным и высокооборотным бизнесом, монетизирующим разрушение, приватизирующим его прибыли и национализирующим его убытки – руины, смерть людей и ПТСР.
Военный венчур заинтересован в том, чтобы мир не вернулся к нормальности. Война, заморозка, гонка вооружений, военная угроза — всё это его комфортная рыночная среда. Его логика требует постоянного расширения опасных зон как рынков военного сбыта. Полная победа одной из сторон, устойчивый мир и демилитаризация – для него это критическое ухудшение. Хроническая, стабильная дестабилизация – его родной дом.
Где же предел? Вспоминается пророчество Ивана Ефремова: на переходе к светлому будущему человечество пройдёт через череду страшных истребительных войн. Риск растёт. Каждый игрок по отдельности понимает, что военная гонка увеличивает риск катастрофы, но не может из неё выйти – дилемма заключенного, возведенная в глобальный масштаб. Военный ИИ разгоняет колесо войны, которое начинает крутиться быстрее, чем соображает человек, вынуждая человека передавать управление ИИ, и это создает окно для такого быстрого развития ядерной эскалации, что люди просто не успеют его понять и остановить.
Но атомный апокалипсис маловероятен. Есть и более вероятный системный риск – полное выжигание мира цепочкой войн в интересах одного бенефициара. Войны истощают его конкурентов, разрушают их экономики, инфраструктуру и людские ресурсы. Эту цепочку запустили Ирак, Ливия и Сирия, продолжили Россия и Украина, в очереди – Европа и РФ, Китай и Тайвань (за которым встанут Япония+США), Корея, Индия и Пакистан, Латинская Америка.
Этим конечным бенефициаром являются США, все укрепляющиеся как последний оазис порядка на Земле, техно-рай. Глобальный паразит, высасывающий ресурсы из периферии, в которую он стремится превратить все остальные страны путем экспорта войны. Там, где это ему удастся, возникнут руинированные пустыни, которыми будут рулить неофеодалы – колониальные администраторы, поставляющие местные ресурсы в США в обмен на гражданство для своих семей.
И этот Третий Рим так же падёт, как предыдущие. Но это уже другая история.