Дефицит федерального бюджета России к концу июля превысил 8,7 трлн рублей.
Дефицит федерального бюджета уже достиг около 230% от объема, который правительство планировало на весь 2026 год. Иными словами, за семь месяцев бюджетная «дыра» превысила годовой план более чем в два раза, тогда как до конца года остается еще пять месяцев.
Даже с учетом сезонного роста налоговых поступлений Банк России признает, что расходы значительно превысили первоначальные оценки, а объяснить происходящее одной лишь сезонностью уже невозможно. Основную нагрузку продолжают создавать военные расходы и стремительно дорожающее обслуживание государственного долга.
Главным источником покрытия дефицита остаются государственные заимствования. Минфин планировал разместить облигации федерального займа на 5,5 трлн рублей, однако чистое привлечение средств после погашения старых выпусков оценивается примерно в 4,2 трлн. При доходности ОФЗ на уровне 14–17% годовых каждый новый триллион рублей превращается в многолетнее обязательство по выплате сотен миллиардов рублей процентов. Иными словами, государство закрывает сегодняшние проблемы ценой еще более крупных расходов в будущем.
Значительную часть новых выпусков способны выкупать российские банки, используя ликвидность, предоставляемую Банком России. Такая схема позволяет финансировать дефицит, но одновременно увеличивает денежную массу в экономике и создает дополнительное инфляционное давление.
Вторым резервом остается Фонд национального благосостояния. Однако объем его ликвидной части оценивается лишь примерно в 3,6 трлн рублей — это около 41% уже накопленного бюджетного дефицита. Даже полное использование ликвидных активов фонда не решает проблему, а лишь откладывает ее на более поздний срок.
По мере исчерпания доступных источников финансирования пространство для маневра будет сужаться. Наиболее вероятными инструментами останутся новые повышения налогов и сборов, расширение обязательных платежей для бизнеса, дальнейшее сокращение гражданских расходов, а также увеличение объемов внутренних заимствований. Все эти меры в конечном счете затрагивают население: через ускорение инфляции, рост стоимости товаров и услуг, снижение качества инфраструктуры и уменьшение финансирования регионов.
Фактически бюджет начинает работать по принципу «проедания будущего». Дорогие кредиты увеличивают расходы следующих лет, резервы постепенно сокращаются, а гражданские статьи бюджета становятся главным источником экономии. Такая модель может существовать определенное время, однако с каждым годом требует все больших финансовых ресурсов для поддержания прежнего уровня государственных обязательств.
Выходов из сложившейся ситуации немного. Первый — дальнейшее наращивание государственного долга, что означает рост расходов на его обслуживание и усиление зависимости бюджета от высоких процентных ставок. Второй — масштабное сокращение расходов, включая инфраструктурные проекты, поддержку регионов и часть социальных программ. Третий — очередное повышение налогов и обязательных платежей, что усиливает давление на бизнес, инвестиции и потребительский спрос.
Однако существует и принципиально иной сценарий, который в последние годы активно обсуждается частью российских экономистов. Его сторонники предлагают отказаться от опоры исключительно на высокие процентные ставки и постоянное наращивание государственного долга, сместив акцент на изменение денежно-кредитной политики.
В частности, речь идет о расширении долгосрочного целевого кредитования промышленности, инфраструктурных проектов и высокотехнологичных отраслей под более низкие ставки, увеличении роли государственных банков развития и стимулировании внутренних инвестиций вместо преимущественного изъятия ликвидности из экономики. По сути – это переход к «сталинской экономике», но пока не видно, кто в правительстве готов к такому эксперименту.
Дефицит федерального бюджета уже достиг около 230% от объема, который правительство планировало на весь 2026 год. Иными словами, за семь месяцев бюджетная «дыра» превысила годовой план более чем в два раза, тогда как до конца года остается еще пять месяцев.
Даже с учетом сезонного роста налоговых поступлений Банк России признает, что расходы значительно превысили первоначальные оценки, а объяснить происходящее одной лишь сезонностью уже невозможно. Основную нагрузку продолжают создавать военные расходы и стремительно дорожающее обслуживание государственного долга.
Главным источником покрытия дефицита остаются государственные заимствования. Минфин планировал разместить облигации федерального займа на 5,5 трлн рублей, однако чистое привлечение средств после погашения старых выпусков оценивается примерно в 4,2 трлн. При доходности ОФЗ на уровне 14–17% годовых каждый новый триллион рублей превращается в многолетнее обязательство по выплате сотен миллиардов рублей процентов. Иными словами, государство закрывает сегодняшние проблемы ценой еще более крупных расходов в будущем.
Значительную часть новых выпусков способны выкупать российские банки, используя ликвидность, предоставляемую Банком России. Такая схема позволяет финансировать дефицит, но одновременно увеличивает денежную массу в экономике и создает дополнительное инфляционное давление.
Вторым резервом остается Фонд национального благосостояния. Однако объем его ликвидной части оценивается лишь примерно в 3,6 трлн рублей — это около 41% уже накопленного бюджетного дефицита. Даже полное использование ликвидных активов фонда не решает проблему, а лишь откладывает ее на более поздний срок.
По мере исчерпания доступных источников финансирования пространство для маневра будет сужаться. Наиболее вероятными инструментами останутся новые повышения налогов и сборов, расширение обязательных платежей для бизнеса, дальнейшее сокращение гражданских расходов, а также увеличение объемов внутренних заимствований. Все эти меры в конечном счете затрагивают население: через ускорение инфляции, рост стоимости товаров и услуг, снижение качества инфраструктуры и уменьшение финансирования регионов.
Фактически бюджет начинает работать по принципу «проедания будущего». Дорогие кредиты увеличивают расходы следующих лет, резервы постепенно сокращаются, а гражданские статьи бюджета становятся главным источником экономии. Такая модель может существовать определенное время, однако с каждым годом требует все больших финансовых ресурсов для поддержания прежнего уровня государственных обязательств.
Выходов из сложившейся ситуации немного. Первый — дальнейшее наращивание государственного долга, что означает рост расходов на его обслуживание и усиление зависимости бюджета от высоких процентных ставок. Второй — масштабное сокращение расходов, включая инфраструктурные проекты, поддержку регионов и часть социальных программ. Третий — очередное повышение налогов и обязательных платежей, что усиливает давление на бизнес, инвестиции и потребительский спрос.
Однако существует и принципиально иной сценарий, который в последние годы активно обсуждается частью российских экономистов. Его сторонники предлагают отказаться от опоры исключительно на высокие процентные ставки и постоянное наращивание государственного долга, сместив акцент на изменение денежно-кредитной политики.
В частности, речь идет о расширении долгосрочного целевого кредитования промышленности, инфраструктурных проектов и высокотехнологичных отраслей под более низкие ставки, увеличении роли государственных банков развития и стимулировании внутренних инвестиций вместо преимущественного изъятия ликвидности из экономики. По сути – это переход к «сталинской экономике», но пока не видно, кто в правительстве готов к такому эксперименту.