Три стратегии НАТО – или одна новая концепция
Нашумевшая статья Bild с описанием «трёх стратегий НАТО» — удары по Калининграду, создание вдоль границ России и Белоруссии «бесчеловечной» зоны, где будут действовать сугубо дроны, и удары в глубину территории РФ по аэродромам и инфраструктуре – собственно говоря, не сенсация.
Военное планирование войны с Россией ведётся постоянно и является штатной функцией натовских штабов, а после 2022 года оно стало значительно конкретнее. Подавление аэродромов, ракетных позиций, мостов и железнодорожных узлов, удары вглубь территории на 500-2000 км по важным объектам инфраструктуры и логистики, НПЗ и т.д. – это стандартные задачи борьбы за превосходство. Было бы странно, если бы враги этого не делали.
А вот что интересно, так это организация первого эшелона будущего конфликта. НАТО развивает концепцию, в которой непосредственный контакт всё в большей степени передаётся беспилотным системам. Речь идёт о совмещении наземных и воздушных дронов, сенсоров, автоматизированного управления, средств РЭБ и дальнего огня. Такая зона должна не заменить обычные войска, а затруднить противнику (то есть — нам) быстрое продвижение и выиграть время для развёртывания основных соединений.
Это прямой вывод из опыта боевых действий на Украине и то, о чем я писал неоднократно, в том числе, с дальнейшей теорией эволюции этого процесса. Современная линия фронта насыщена наблюдением настолько, что концентрация крупных сил непосредственно у границы делает их уязвимыми ещё до вступления в бой. Отсюда стремление вынести вперёд дешёвые и восполняемые системы, оставив людей, артиллерию, бронетехнику и командные пункты глубже.
Ранее основной проблемой НАТО считалось быстрое прибытие американских и западноевропейских подкреплений после начала конфликта. Теперь задача формулируется иначе: не допустить ситуации, при которой российские войска сначала занимают значительную территорию Европы или хотя бы Прибалтики, а НАТО затем вынуждено проводить «контрнаступ».
Отсюда же следует предусмотренный Bild переход к ударам по российскому тылу. Если наступающие соединения снабжаются через аэродромы, железнодорожные станции, мосты и склады на территории России, их поражение рассматривается не как отдельная «эскалационная стадия», а как составная часть общего замысла.
Bild пишет не об изменении политической установки НАТО, а об изменении самой технологии предполагаемой войны. НАТО постепенно отходит от модели, в которой основу восточного фланга составляли передовые контингенты, те самые «немецкие дивизии в Прибалтике», выполнявшие главным образом функцию политического сдерживания. В том плане, что атаковать Прибалтику России почему-то менее страшно, чем расово-верных дойчей на той же территории.
Теперь формируется более полноценная система ведения большой войны: роботизированная полоса перед основными силами, интегрированная разведывательно-ударная сеть и заранее предусмотренные удары по российским средствам вооружения и снабжения.
Нашумевшая статья Bild с описанием «трёх стратегий НАТО» — удары по Калининграду, создание вдоль границ России и Белоруссии «бесчеловечной» зоны, где будут действовать сугубо дроны, и удары в глубину территории РФ по аэродромам и инфраструктуре – собственно говоря, не сенсация.
Военное планирование войны с Россией ведётся постоянно и является штатной функцией натовских штабов, а после 2022 года оно стало значительно конкретнее. Подавление аэродромов, ракетных позиций, мостов и железнодорожных узлов, удары вглубь территории на 500-2000 км по важным объектам инфраструктуры и логистики, НПЗ и т.д. – это стандартные задачи борьбы за превосходство. Было бы странно, если бы враги этого не делали.
А вот что интересно, так это организация первого эшелона будущего конфликта. НАТО развивает концепцию, в которой непосредственный контакт всё в большей степени передаётся беспилотным системам. Речь идёт о совмещении наземных и воздушных дронов, сенсоров, автоматизированного управления, средств РЭБ и дальнего огня. Такая зона должна не заменить обычные войска, а затруднить противнику (то есть — нам) быстрое продвижение и выиграть время для развёртывания основных соединений.
Это прямой вывод из опыта боевых действий на Украине и то, о чем я писал неоднократно, в том числе, с дальнейшей теорией эволюции этого процесса. Современная линия фронта насыщена наблюдением настолько, что концентрация крупных сил непосредственно у границы делает их уязвимыми ещё до вступления в бой. Отсюда стремление вынести вперёд дешёвые и восполняемые системы, оставив людей, артиллерию, бронетехнику и командные пункты глубже.
Ранее основной проблемой НАТО считалось быстрое прибытие американских и западноевропейских подкреплений после начала конфликта. Теперь задача формулируется иначе: не допустить ситуации, при которой российские войска сначала занимают значительную территорию Европы или хотя бы Прибалтики, а НАТО затем вынуждено проводить «контрнаступ».
Отсюда же следует предусмотренный Bild переход к ударам по российскому тылу. Если наступающие соединения снабжаются через аэродромы, железнодорожные станции, мосты и склады на территории России, их поражение рассматривается не как отдельная «эскалационная стадия», а как составная часть общего замысла.
Bild пишет не об изменении политической установки НАТО, а об изменении самой технологии предполагаемой войны. НАТО постепенно отходит от модели, в которой основу восточного фланга составляли передовые контингенты, те самые «немецкие дивизии в Прибалтике», выполнявшие главным образом функцию политического сдерживания. В том плане, что атаковать Прибалтику России почему-то менее страшно, чем расово-верных дойчей на той же территории.
Теперь формируется более полноценная система ведения большой войны: роботизированная полоса перед основными силами, интегрированная разведывательно-ударная сеть и заранее предусмотренные удары по российским средствам вооружения и снабжения.