Экономика России превращается в тяни-толкай между ЦБ и Минфином
Опубликованный Банком России 31 августа проект ОДКП на трехлетний период дополняет июльский базовый прогноз регулятора тремя альтернативными сценариями: дезинфляционным, проинфляционным и рисковым.
ЦБ фактически предупреждает правительство о бюджете. Базовый прогноз построен на довольно жестком предположении: структурный первичный дефицит федерального бюджета должен снизиться с 2% ВВП в 2026-м до 1% в 2027-м, 0,5% в 2028-м и нуля в 2029-м. Но бюджета на 2027–2029 годы еще нет — его внесут только в конце сентября. То есть пока это не факт, а пожелание ЦБ.
Если Минфин этого не сделает, ЦБ обещает компенсировать бюджетную мягкость дорогими деньгами. В проинфляционном сценарии средняя ставка в 2027 году — уже 13–15%, вместо 10,5–12,5% в базовом; в 2028-м — 11–12% вместо 8–9%.
Механизм простой: государственный спрос, особенно через бюджет и льготные кредиты, слабо реагирует на ключевую ставку. Поэтому если государство продолжает много тратить, ЦБ приходится сильнее душить ставкой ту часть экономики, которую он контролирует — обычный бизнес, ипотеку, потребкредитование, инвестиции. Сам ЦБ прямо описывает эту проблему.
Топливный кризис уже добавляет примерно 1,5% к инфляции 2026 года — причем не только непосредственно через цену бензина, но через транспортные и производственные издержки практически всего остального. Но это старая оценка: ухудшение ситуации в августе в нынешнем прогнозе еще не учтено. Пересчет будет только в октябре.
Возникает крайне странная конструкция. Минфин стимулирует одну часть экономики бюджетом. ЦБ, чтобы это стимулирование не превратилось в инфляцию, вынужден тормозить другую часть экономики ставкой.
То есть бюджетные получатели получают деньги независимо от ставки, а условный завод, девелопер, малый бизнес или покупатель квартиры получают кредит под ставку, которая должна компенсировать бюджетный импульс. Получается довольно своеобразное разделение труда: Минфин нажимает на газ, ЦБ — на тормоз, а износ колодок оплачивает частный сектор.
Отдельно – про бензин. Сейчас на бензиновом рынке часть реальной цены дефицита административно спрятана. В Москве за август крупные вертикально интегрированные сети практически не повысили розничные цены: АИ-92 около 64,8 руб. При этом на независимых АЗС средняя цена АИ-92 дошла почти до 97 руб., АИ-95 — до 101 руб.
У крупных нефтекомпаний есть собственная переработка, оптовый ресурс и политические причины не устраивать ценовой взрыв на стелах. Независимая АЗС покупает топливо значительно ближе к рыночной цене и поэтому первой показывает, сколько на самом деле стоит дефицит.
Иными словами, нынешняя относительно приличная средняя розничная статистика не обязательно означает отсутствие проблемы. Поэтому цены на бензин практически наверняка не откатятся полностью. Уже произошедшие расходы на логистику, импорт, ремонты и закупку дорогого ресурса постепенно протекут в розницу и затем в остальные товары.
Опубликованный Банком России 31 августа проект ОДКП на трехлетний период дополняет июльский базовый прогноз регулятора тремя альтернативными сценариями: дезинфляционным, проинфляционным и рисковым.
ЦБ фактически предупреждает правительство о бюджете. Базовый прогноз построен на довольно жестком предположении: структурный первичный дефицит федерального бюджета должен снизиться с 2% ВВП в 2026-м до 1% в 2027-м, 0,5% в 2028-м и нуля в 2029-м. Но бюджета на 2027–2029 годы еще нет — его внесут только в конце сентября. То есть пока это не факт, а пожелание ЦБ.
Если Минфин этого не сделает, ЦБ обещает компенсировать бюджетную мягкость дорогими деньгами. В проинфляционном сценарии средняя ставка в 2027 году — уже 13–15%, вместо 10,5–12,5% в базовом; в 2028-м — 11–12% вместо 8–9%.
Механизм простой: государственный спрос, особенно через бюджет и льготные кредиты, слабо реагирует на ключевую ставку. Поэтому если государство продолжает много тратить, ЦБ приходится сильнее душить ставкой ту часть экономики, которую он контролирует — обычный бизнес, ипотеку, потребкредитование, инвестиции. Сам ЦБ прямо описывает эту проблему.
Топливный кризис уже добавляет примерно 1,5% к инфляции 2026 года — причем не только непосредственно через цену бензина, но через транспортные и производственные издержки практически всего остального. Но это старая оценка: ухудшение ситуации в августе в нынешнем прогнозе еще не учтено. Пересчет будет только в октябре.
Возникает крайне странная конструкция. Минфин стимулирует одну часть экономики бюджетом. ЦБ, чтобы это стимулирование не превратилось в инфляцию, вынужден тормозить другую часть экономики ставкой.
То есть бюджетные получатели получают деньги независимо от ставки, а условный завод, девелопер, малый бизнес или покупатель квартиры получают кредит под ставку, которая должна компенсировать бюджетный импульс. Получается довольно своеобразное разделение труда: Минфин нажимает на газ, ЦБ — на тормоз, а износ колодок оплачивает частный сектор.
Отдельно – про бензин. Сейчас на бензиновом рынке часть реальной цены дефицита административно спрятана. В Москве за август крупные вертикально интегрированные сети практически не повысили розничные цены: АИ-92 около 64,8 руб. При этом на независимых АЗС средняя цена АИ-92 дошла почти до 97 руб., АИ-95 — до 101 руб.
У крупных нефтекомпаний есть собственная переработка, оптовый ресурс и политические причины не устраивать ценовой взрыв на стелах. Независимая АЗС покупает топливо значительно ближе к рыночной цене и поэтому первой показывает, сколько на самом деле стоит дефицит.
Иными словами, нынешняя относительно приличная средняя розничная статистика не обязательно означает отсутствие проблемы. Поэтому цены на бензин практически наверняка не откатятся полностью. Уже произошедшие расходы на логистику, импорт, ремонты и закупку дорогого ресурса постепенно протекут в розницу и затем в остальные товары.