Опираясь на концепцию Биона о сно-видении как на теоретический контекст и рассматривая феномены кошмаров и ночных ужасов как метафоры двух широких категорий психологического функционирования, мы можем теперь приступить к системному исследованию элементов краткого утверждения, которое я сформулировал ранее относительно моего понимания психоанализа.

Начнем сначала. Человек обращается к психоаналитику, потому что испытывает эмоциональную боль, которую он, сам того не ведая, либо не способен сновидеть (то есть не способен выполнять бессознательную психологическую работу), либо он настолько обеспокоен тем, что ему снится, что его сновидения прерываются. В той степени, в которой человек не может сновидеть свой эмоциональный опыт, он не способен измениться, вырасти или стать каким-то иным, отличным от того, кем он был раньше.

Можно сказать, что некоторые пациенты, обращающиеся к аналитику, страдают от (метафорических) ночных ужасов. Сами того не осознавая, они ищут помощи в сно-видении своих неприснившихся и пока не поддающихся сно-видению переживаний. Неприснившиеся сны таких пациентов сохраняются неизменными, как отдельные очаги (или обширные зоны) психоза (Bion, 1962a) или как аспекты личности, в которых опыт исключен из психологической обработки. К числу расстройств, характеризующихся таким исключением, относятся психосоматические расстройства и тяжелые перверсии (de M’Uzan, 1984); аутистическая замкнутость в телесных ощущениях (Tustin, 1981); «диз-аффективные» состояния (McDougall, 1984), при которых пациенты не могут «считывать» свои эмоции и телесные ощущения; и шизофреническое состояние «не-опыта» (Ogden, 1982), при котором пациент с хронической шизофренией атакует собственную способность придавать значение своим переживаниям, тем самым делая эмоциональные переживания взаимозаменяемыми. При расстройствах, связанных с психическим исключением, мышление пациента в значительной степени носит оператуарный характер (de M’Uzan, 1984).

Других пациентов, обращающихся к аналитикам, можно рассматривать как людей, страдающих от (метафорических) ночных кошмаров, то есть от снов, которые настолько пугают, что прерывают психологическую работу, связанную со сно-видением, происходящую как во сне, так и в бессознательном сно-видении наяву. (Выражение Фроста (Frost, 1928) «прерванный крик» из его стихотворения «Познавший ночь» кажется особенно подходящим для описания ночного кошмара⁶.) Пациент, проснувшийся от ночного кошмара, достиг пределов своей способности сновидеть самостоятельно. Ему нужна психика другого человека — «того, кто уже познал ночь», — чтобы помочь ему сновидеть еще не приснившийся аспект его кошмара. («Еще неприснившийся сон» — это невротическое или иное непсихотическое явление; не поддающийся сно-видению сон — это психотический или связанный с психическим исключением феномен.) Невротические симптомы, проявляющиеся у пациентов с прерванными сновидениями, — это статичные дублеры эмоционального переживания, которое пациент не может сновидеть.