Чем ниже темпы экономического роста – тем больше фора у крупного бизнеса во взаимоотношениях с властью.
Яркое тому свидетельство – присутствие «опального» (якобы?) Гуцериева на встрече Путина с «олигархами».
Пробуксовка «ускорения 2.0» делает новые «равноудаления», как минимум, контрпродуктивными. Если не сказать – опасными.
Пока общенациональный «пирог» сжимается, новые принудительные переделы собственности лишь увеличивают хрупкость Системы.
Другой вопрос – способны ли «овцы» удовлетворить аппетиты «волков» даже при относительно вольном выгуле?
Российская полит-экономическая модель в едва ли не большей степени, чем другие построена на марже и ренте.
Умение максимизировать их и готовность делиться ими обуславливает легитимность крупнейших собственников.
А умение перераспределять их с максимальной выгодой для ключевых интересантов—обуславливает авторитет власти.
С этой точки зрения, «капитализм платформ», гальванизирующий экономику, но минимизирующий маржинальность и рентный доход, неприемлем.
Есть, конечно, ноу-хау Тимченко-Михельсона, состояние которых, по подсчётам Forbes, выросло за десятилетие так, как российскому ВВП и не снилось. В 20 и 7 раз, соответственно.
Но это —в значительной степени бенефиты новой петрополитики, основные акторы которой уже не Сечин и Кудрин (как у предыдущей итерации),
а Пригожин и Шойгу.
В связи с чем едва ли не единственный вклад «олигархата» в петрополитические успехи —снабжение ЧВК сравнительно недорогой «рабочей силой».
А такое возможно лишь при отсутствии роста зарплат и каких-либо перспектив на «гражданских производствах».
Т. е. —при продолжении стагнации.
Яркое тому свидетельство – присутствие «опального» (якобы?) Гуцериева на встрече Путина с «олигархами».
Пробуксовка «ускорения 2.0» делает новые «равноудаления», как минимум, контрпродуктивными. Если не сказать – опасными.
Пока общенациональный «пирог» сжимается, новые принудительные переделы собственности лишь увеличивают хрупкость Системы.
Другой вопрос – способны ли «овцы» удовлетворить аппетиты «волков» даже при относительно вольном выгуле?
Российская полит-экономическая модель в едва ли не большей степени, чем другие построена на марже и ренте.
Умение максимизировать их и готовность делиться ими обуславливает легитимность крупнейших собственников.
А умение перераспределять их с максимальной выгодой для ключевых интересантов—обуславливает авторитет власти.
С этой точки зрения, «капитализм платформ», гальванизирующий экономику, но минимизирующий маржинальность и рентный доход, неприемлем.
Есть, конечно, ноу-хау Тимченко-Михельсона, состояние которых, по подсчётам Forbes, выросло за десятилетие так, как российскому ВВП и не снилось. В 20 и 7 раз, соответственно.
Но это —в значительной степени бенефиты новой петрополитики, основные акторы которой уже не Сечин и Кудрин (как у предыдущей итерации),
а Пригожин и Шойгу.
В связи с чем едва ли не единственный вклад «олигархата» в петрополитические успехи —снабжение ЧВК сравнительно недорогой «рабочей силой».
А такое возможно лишь при отсутствии роста зарплат и каких-либо перспектив на «гражданских производствах».
Т. е. —при продолжении стагнации.