Плох тот французский президент, который не мечтает стать «новым де Голлем».
Макрон – не исключение. Тем более, что сегодня, повтори лидер Пятой республики предложение своего знаменитого предшественника создать «Европу от Атлантики до Урала» -- оно не вызовет в Москве такое же возмущение, какое вызвало 60 лет назад.
Наоборот, Путин в предельно позитивно (хотя и ностальгическом) ключе упомянул деголлевскую формулу в июньской статье для Die Ziet.
Правда, неслучайно, эти рассуждения были адресованы, прежде всего, немцам.
Меркель ещё не ушла, её ХДС ещё не проиграл выборы, «Северный поток-2» ещё не превратился в достроенную, но не используемую трубу. И тогда именно Германия рассматривалась как ключевой плацдарм для российского «возвращения в Европу».
И, видимо, неспроста на этом фоне актуализировался и обострился украинский кейс.
Да, с помощью Украины Россия сумела вывести на более предметный разговор США и НАТО. Но одновременно резко выросли риски новой изоляции Москвы с неизбежным и, скорее всего, окончательным её «поворотом на Восток».
С другой стороны, появление дополнительных препятствий для российско-германского сближения позволило более активно вступить в эту игру Парижу.
Благо в лице новой главы немецкого МИДа эко-активистки Анналены Бербок Макрон обрёл не менее серьёзного недоброжелателя, чем Путин. И здесь камень преткновения не только и не столько геополитика, сколько «экологическая чистота» системообразующих российских и французских энергетических концернов.
В конце января Бербок заявила о намерении Германии подать иск, если Еврокомиссия включит атомную энергетику в список «зелёных источников». А этого как раз добивается Франция.
Вообще, Елисейский дворец возлагает очень большие надежды на развитие национальной ядерной программы, как гражданской, так и оборонной, видя в ней и один из драйверов пост-ковидного экономического восстановления, и инструмент повышения своей геополитической капитализации.
Тем показательнее, что в ходе первого из двух телефонных разговоров Путина и Макрона обсуждались «некоторые практические аспекты двустороннего сотрудничества, в том числе в сфере атомной энергетики». А уже через три дня, во время следующего «созвона», президенты условились «об оперативной проработке возможности проведения личной встречи».
Очевидно, экологическая реабилитация «мирного атома» станет одной из ключевых тем этого российско-французского саммита.
Объединить Европу и, тем более, «продлить» её до Урала (или Владивостока), таким образом вряд ли получится. Хотя бы из-за эко-радикализма нынешних властей Германии.
Но ровно поэтому сделать «коллективный Запад» ещё менее «коллективным» -- гипотетическому альянсу Москвы и Парижа вполне по силам.
Макрон – не исключение. Тем более, что сегодня, повтори лидер Пятой республики предложение своего знаменитого предшественника создать «Европу от Атлантики до Урала» -- оно не вызовет в Москве такое же возмущение, какое вызвало 60 лет назад.
Наоборот, Путин в предельно позитивно (хотя и ностальгическом) ключе упомянул деголлевскую формулу в июньской статье для Die Ziet.
Правда, неслучайно, эти рассуждения были адресованы, прежде всего, немцам.
Меркель ещё не ушла, её ХДС ещё не проиграл выборы, «Северный поток-2» ещё не превратился в достроенную, но не используемую трубу. И тогда именно Германия рассматривалась как ключевой плацдарм для российского «возвращения в Европу».
И, видимо, неспроста на этом фоне актуализировался и обострился украинский кейс.
Да, с помощью Украины Россия сумела вывести на более предметный разговор США и НАТО. Но одновременно резко выросли риски новой изоляции Москвы с неизбежным и, скорее всего, окончательным её «поворотом на Восток».
С другой стороны, появление дополнительных препятствий для российско-германского сближения позволило более активно вступить в эту игру Парижу.
Благо в лице новой главы немецкого МИДа эко-активистки Анналены Бербок Макрон обрёл не менее серьёзного недоброжелателя, чем Путин. И здесь камень преткновения не только и не столько геополитика, сколько «экологическая чистота» системообразующих российских и французских энергетических концернов.
В конце января Бербок заявила о намерении Германии подать иск, если Еврокомиссия включит атомную энергетику в список «зелёных источников». А этого как раз добивается Франция.
Вообще, Елисейский дворец возлагает очень большие надежды на развитие национальной ядерной программы, как гражданской, так и оборонной, видя в ней и один из драйверов пост-ковидного экономического восстановления, и инструмент повышения своей геополитической капитализации.
Тем показательнее, что в ходе первого из двух телефонных разговоров Путина и Макрона обсуждались «некоторые практические аспекты двустороннего сотрудничества, в том числе в сфере атомной энергетики». А уже через три дня, во время следующего «созвона», президенты условились «об оперативной проработке возможности проведения личной встречи».
Очевидно, экологическая реабилитация «мирного атома» станет одной из ключевых тем этого российско-французского саммита.
Объединить Европу и, тем более, «продлить» её до Урала (или Владивостока), таким образом вряд ли получится. Хотя бы из-за эко-радикализма нынешних властей Германии.
Но ровно поэтому сделать «коллективный Запад» ещё менее «коллективным» -- гипотетическому альянсу Москвы и Парижа вполне по силам.