Рассуждая о возможных «помощниках Катара» надо учитывать следующий момент.
В Дохе расположена штаб-квартира Международного союза исламских ученых (IUMS).
Его основатель– недавно скончавшийся Юсуф аль-Кардави, один из духовных наставников «Братьев-мусульман» и ХАМАС. Генеральный секретарь – Али аль-Карадаги специализируется, в том числе, на исламских финансах, симпатизирует идее «золотого стандарта».
Сам IUMS был создан в 2004-м, в ответ на вторжение США и их союзников в Ирак.
И именно эта организация в сентябре 2021-го в числе первых поздравила муллу Мухаммада Хасана Ахунда с назначением главой временного («талибанского») правительства Афганистана.
Иными словами, совместными религиозными штудиями или благотворительностью деятельность объединения знатоков Корана явно не ограничиваются.
И если допустить, что цель «катарской игры» -- не столько максимизация газовых доходов как таковых, сколько создание с их помощью прочной геоэкономической базы для глобального исламского проекта, то вопрос о внешних спонсорах и/или интересантах, мягко говоря, становится неактуальным.
Ведь эта «наступательная» логика кардинально отличается от «оборонительной» логики Саудовской Аравии или ОАЭ, чьи молодые лидеры пытаются за счёт «бархатной вестернизации» обновить гарантии сохранения своих «монархических форматов» и (вот здесь уже в качестве премии) углеводородных бенефитов.
Даже агрессивное иранское антизападничество – это тоже скорее «защита нападением», нежели вербальная прелюдия шиитской мировой экспансии.
Зато стратегия «газового эмирата» заставляет внимательнее отнестись к исторической справке, опубликованной на сайте катарского МИДа. Точнее – к пассажу о том, что именно в эпоху Аббасидского (Багдадского) халифата страна достигла «экономического процветания».
Не является ли этот, по сути, последний в истории халифат «ролевой моделью» для современного Катара?
В таком случае для западно-центричного уклада здесь кроется угроза едва ли не серьёзнее и «экзистенциальнее», нежели та, что исходит от китайского, пантюркистского и уж точно неоимперского российского проектов.
Кстати, наверное, случайное, но едва ли символичное совпадение.
Нынешний эмир Катара занял трон в 2013-м, –в год прихода к власти Си и последний год, когда взаимоотношения России с Западом ещё не прошли «точку невозврата».
В Дохе расположена штаб-квартира Международного союза исламских ученых (IUMS).
Его основатель– недавно скончавшийся Юсуф аль-Кардави, один из духовных наставников «Братьев-мусульман» и ХАМАС. Генеральный секретарь – Али аль-Карадаги специализируется, в том числе, на исламских финансах, симпатизирует идее «золотого стандарта».
Сам IUMS был создан в 2004-м, в ответ на вторжение США и их союзников в Ирак.
И именно эта организация в сентябре 2021-го в числе первых поздравила муллу Мухаммада Хасана Ахунда с назначением главой временного («талибанского») правительства Афганистана.
Иными словами, совместными религиозными штудиями или благотворительностью деятельность объединения знатоков Корана явно не ограничиваются.
И если допустить, что цель «катарской игры» -- не столько максимизация газовых доходов как таковых, сколько создание с их помощью прочной геоэкономической базы для глобального исламского проекта, то вопрос о внешних спонсорах и/или интересантах, мягко говоря, становится неактуальным.
Ведь эта «наступательная» логика кардинально отличается от «оборонительной» логики Саудовской Аравии или ОАЭ, чьи молодые лидеры пытаются за счёт «бархатной вестернизации» обновить гарантии сохранения своих «монархических форматов» и (вот здесь уже в качестве премии) углеводородных бенефитов.
Даже агрессивное иранское антизападничество – это тоже скорее «защита нападением», нежели вербальная прелюдия шиитской мировой экспансии.
Зато стратегия «газового эмирата» заставляет внимательнее отнестись к исторической справке, опубликованной на сайте катарского МИДа. Точнее – к пассажу о том, что именно в эпоху Аббасидского (Багдадского) халифата страна достигла «экономического процветания».
Не является ли этот, по сути, последний в истории халифат «ролевой моделью» для современного Катара?
В таком случае для западно-центричного уклада здесь кроется угроза едва ли не серьёзнее и «экзистенциальнее», нежели та, что исходит от китайского, пантюркистского и уж точно неоимперского российского проектов.
Кстати, наверное, случайное, но едва ли символичное совпадение.
Нынешний эмир Катара занял трон в 2013-м, –в год прихода к власти Си и последний год, когда взаимоотношения России с Западом ещё не прошли «точку невозврата».