Единственное сколько-нибудь рациональное объяснение «трехчасового» общения Путина с «вагнеровцами» меньше чем через неделю после объявления их мятежниками можно дать, опираясь на трактовку, предложенную Эдвардом Люттваком.

Если 24 июня 2023 года в России была не попытка военного мятежа, а нечто вроде «профсоюзного протеста» (по Люттваку), -- тогда и встреча главы государства с «профсоюзными активистами» вполне логична и оправданна.
Другое дело, что публичное (или, по крайней мере, публично подтвержденное) вмешательство власти в разрешение конфликта между «работниками» (здесь – ЧВК «Вагнер») и «работодателями» (МО РФ) автоматически легализует превращение первых в политическую силу.
Иными словами, вне зависимости от дальнейшего формата участия «вагнеровцев» в СВО и вопреки первым результатам «мятежа», Пригожин не просто не перестал быть российским политиком №2, но, наоборот, добился закрепления за собой этого титула не только в Телеграме.

В этом смысле 24 июня можно считать концом (вар – началом трансформации) той версии «Системы РФ», которая существовала последние 20 лет. Т.е. – с момента «равноудаления» Ходорковского.
И теперь едва ли не главная задача для кремлёвских администраторов – как сохранить управляемость, допуская политизацию других «лишенцев»?
Ведь предоставление соответствующего эксклюзива «вагнеровцам» существенно повышает вероятность скатывания в тот самый гражданский конфликт, во избежание которого демарш Пригожина и был объявлен мятежом.