Когда Андрея Белоусова называют технократом, обычно имеют в виду его равноудаленность от ключевых групп влияния – «либералов», «силовиков», Семьи, кооператива «Озера» и т.п. Тем самым по умолчанию предполагая его аполитичность и прагматизм.
Но в белоусовском случае это не совсем так.
Как раз ровно потому, что новый глава Минобороны – технократ par excellence. Для него «алгебра» -- не просто способ поверять лоббистскую и/или доктринерскую «(дис)гармонию», но в и известной степени -- средство обеспечения превосходства над «кланами» и «башнями».
В этом смысле первыми отечественными технократами можно считать советских теоретиков систем управления Побиска Кузнецова и Спартака Никанорова (кстати, одного из создателей системы противоракетной обороны Москвы), с которыми Белоусова связывают, максимум, пара рукопожатий.
Нельзя сказать, что в СССР «технократический переворот» полностью провалился.
Просто проницательный Юрий Андропов, руководствуясь известным правилом о том, как поступать с процессом, который невозможно остановить, взял кузнецовско-никаноровских воспитанников под свою опеку.
Неслучайно, именно они уже в горбачевские времена составили костяк «Группы Бессмертных», окормляемой не только последним (как оказалось) главой советского МИДа, но и могущественным андроповским сподвижником Филиппом Бобковым.
Судя по ряду сравнительно недавних публикаций, эта группа (куда, как известно, входил и Белоусов), среди прочего пыталась решить проблему СОИ (американской Стратегической оборонной инициативы).
Попытка та провалилась. Иначе гонка вооружений не погубила бы советскую экономику и не случилось бы известной «геополитической катастрофы».
Постсоветская Россия предпочла ресурсную модель. В разных модификациях – сначала либерально-олигархической, а потом «чекистской»-госкапиталистической. Но и в той, и в другой технократы могли рассчитывать разве что на второстепенные роли. В них не было экзистенциальной потребности.
Тем показательнее, что сегодня «технократическим/техноэкономическим плацдармом» становится Минобороны, после февраля 2022-го превратившееся в «оплот ресурсократии».
Особенности менеджмента Сергея Шойгу и его замов –далеко не единственная причина. Едва ли не важнее -- неготовность правящего класса отказаться от ресурсной доминанты, несмотря на «адские санкции» и другие проявления СВО-реальности.
Другое дело, что замена сырьевой ренты на «военную» оказалась сопряжена с неконтролируемым ростом социально-политических издержек. Пригожинский мятеж и теракт в «Крокус-Сити» -- это ведь, в том числе, и результаты «отказа тормозов» при эксплуатации самого «невозобновляемого», человеческого ресурса. Будь то «вагнеровские» комбатанты или мигранты, за счет которых компенсируется дефицит кадров на «гражданке».
До известной степени перед Белоусовым стоит задача, сопоставимая с той, которую чуть более 20 лет назад решал Алексей Кудрин. Хотя и противоположная «по вектору». -- В начале нулевых кудринскими усилиями была создана как раз рентная опора «вертикали власти». Обновленное Минобороны, по идее, должно стать концептуально иным ее фундаментом, техноэкономическим.
Константа и в кудринском, и в белоусовском кейсах – силовики.
Демонтажом «ЮКОСа» они помогли сислибам, но, в то же время, стали основными бенефициарами этого апдейта сырьевой модели.
Теперь они же зачищают военное ведомство от сподвижников и протеже Шойгу.
Иными словами, грань между первым в отечественной истории
триумфом технократов и очередным их поражением очень зыбка.
Даже если формально у Белоусова всё получится.
Но в белоусовском случае это не совсем так.
Как раз ровно потому, что новый глава Минобороны – технократ par excellence. Для него «алгебра» -- не просто способ поверять лоббистскую и/или доктринерскую «(дис)гармонию», но в и известной степени -- средство обеспечения превосходства над «кланами» и «башнями».
В этом смысле первыми отечественными технократами можно считать советских теоретиков систем управления Побиска Кузнецова и Спартака Никанорова (кстати, одного из создателей системы противоракетной обороны Москвы), с которыми Белоусова связывают, максимум, пара рукопожатий.
Нельзя сказать, что в СССР «технократический переворот» полностью провалился.
Просто проницательный Юрий Андропов, руководствуясь известным правилом о том, как поступать с процессом, который невозможно остановить, взял кузнецовско-никаноровских воспитанников под свою опеку.
Неслучайно, именно они уже в горбачевские времена составили костяк «Группы Бессмертных», окормляемой не только последним (как оказалось) главой советского МИДа, но и могущественным андроповским сподвижником Филиппом Бобковым.
Судя по ряду сравнительно недавних публикаций, эта группа (куда, как известно, входил и Белоусов), среди прочего пыталась решить проблему СОИ (американской Стратегической оборонной инициативы).
Попытка та провалилась. Иначе гонка вооружений не погубила бы советскую экономику и не случилось бы известной «геополитической катастрофы».
Постсоветская Россия предпочла ресурсную модель. В разных модификациях – сначала либерально-олигархической, а потом «чекистской»-госкапиталистической. Но и в той, и в другой технократы могли рассчитывать разве что на второстепенные роли. В них не было экзистенциальной потребности.
Тем показательнее, что сегодня «технократическим/техноэкономическим плацдармом» становится Минобороны, после февраля 2022-го превратившееся в «оплот ресурсократии».
Особенности менеджмента Сергея Шойгу и его замов –далеко не единственная причина. Едва ли не важнее -- неготовность правящего класса отказаться от ресурсной доминанты, несмотря на «адские санкции» и другие проявления СВО-реальности.
Другое дело, что замена сырьевой ренты на «военную» оказалась сопряжена с неконтролируемым ростом социально-политических издержек. Пригожинский мятеж и теракт в «Крокус-Сити» -- это ведь, в том числе, и результаты «отказа тормозов» при эксплуатации самого «невозобновляемого», человеческого ресурса. Будь то «вагнеровские» комбатанты или мигранты, за счет которых компенсируется дефицит кадров на «гражданке».
До известной степени перед Белоусовым стоит задача, сопоставимая с той, которую чуть более 20 лет назад решал Алексей Кудрин. Хотя и противоположная «по вектору». -- В начале нулевых кудринскими усилиями была создана как раз рентная опора «вертикали власти». Обновленное Минобороны, по идее, должно стать концептуально иным ее фундаментом, техноэкономическим.
Константа и в кудринском, и в белоусовском кейсах – силовики.
Демонтажом «ЮКОСа» они помогли сислибам, но, в то же время, стали основными бенефициарами этого апдейта сырьевой модели.
Теперь они же зачищают военное ведомство от сподвижников и протеже Шойгу.
Иными словами, грань между первым в отечественной истории
триумфом технократов и очередным их поражением очень зыбка.
Даже если формально у Белоусова всё получится.