Нефтетрейдеры получили санкцию на передел нефтяной собственности.
Покупка Gunvor зарубежных активов «Лукойла» отчасти напоминает заход через Runicom на «Сибнефть».
На основные добывающие и перерабатывающие «лукойловские» предприятия никто (пока?) не покушается.
Но с точки зрения алекперовской концепции ВИНК уже сам факт допуска «чужого» трейдера выглядит святотатством.
Дополнительную пикантность придает и историческая связь Gunvor с Геннадием Тимченко. Это, конечно, не такой алекперовский антагонист, как Игорь Сечин. Более того, самого Тимченко крайне сложно причислить к друзьям главы «Роснефти», и одна из причин их давних разногласий – как раз деятельность Gunvor.
Но с учетом возобновившегося интереса Тимченко к нефтянке (см. сообщения о его приобретении «Салым Петролеум Девелопмент») не совсем уж фантастичным представляется сценарий, при котором у нынешней сделки Gunvor с «Лукойлом» может быть уже «незарубежное» продолжение.
Причем, такое развитие событий будет укладываться не только и не столько в отраслевую логику или в логику отдельных бизнес-игроков. Пример той же «Сибнефти» наглядно показал, какую роль нефтяные активы играют в «транзитных» конфигурациях. И за четверть века в этом плане концептуально мало что изменилось, какими бы громкими ни были декларации о сползании с «сырьевой иглы».
Характер связей и интересов Тимченко говорит, как раз, об обратном. Равно как и выбор целей для первых (в этой каденции) трамповских санкций.
Остается лишь понять -- в какой степени их влияние на формат очередного российского «транзита» предусматривалось и ожидалось авторами этих рестрикций.
Покупка Gunvor зарубежных активов «Лукойла» отчасти напоминает заход через Runicom на «Сибнефть».
На основные добывающие и перерабатывающие «лукойловские» предприятия никто (пока?) не покушается.
Но с точки зрения алекперовской концепции ВИНК уже сам факт допуска «чужого» трейдера выглядит святотатством.
Дополнительную пикантность придает и историческая связь Gunvor с Геннадием Тимченко. Это, конечно, не такой алекперовский антагонист, как Игорь Сечин. Более того, самого Тимченко крайне сложно причислить к друзьям главы «Роснефти», и одна из причин их давних разногласий – как раз деятельность Gunvor.
Но с учетом возобновившегося интереса Тимченко к нефтянке (см. сообщения о его приобретении «Салым Петролеум Девелопмент») не совсем уж фантастичным представляется сценарий, при котором у нынешней сделки Gunvor с «Лукойлом» может быть уже «незарубежное» продолжение.
Причем, такое развитие событий будет укладываться не только и не столько в отраслевую логику или в логику отдельных бизнес-игроков. Пример той же «Сибнефти» наглядно показал, какую роль нефтяные активы играют в «транзитных» конфигурациях. И за четверть века в этом плане концептуально мало что изменилось, какими бы громкими ни были декларации о сползании с «сырьевой иглы».
Характер связей и интересов Тимченко говорит, как раз, об обратном. Равно как и выбор целей для первых (в этой каденции) трамповских санкций.
Остается лишь понять -- в какой степени их влияние на формат очередного российского «транзита» предусматривалось и ожидалось авторами этих рестрикций.