Высокая вероятность демонтажа теперь уже ОПЕК (а даже не ОПЕК+, как это было в марте 2020-го) – очередной повод для проведения параллелей с «ковид-кризисом».
Но если еще пару месяцев назад песковский нарратив про «островок мудрости и стабильности» представлялся вполне обоснованным, -- по крайней мере, с точки зрения российских перспектив не попасть под очередное глобальное цунами, -- то теперь эти шансы (как и 6 лет назад) стремятся к нулю.
Вместе с надеждами получить неожиданный нефтегазовый «буст» для бюджета.
Зато непременным следствием фискальных проблем становится дальнейшее обострение конфликта между «опричниной» и «земщиной». (При том, что под первым термином понимаются не только и не столько силовики как таковые, сколько государство как экономический игрок, в широком смысле, включая формально частные бизнесы, чья выживаемость напрямую зависит от господрядов и т.п.)
В 2020/21 г.г. – на фоне пандемии и борьбы с ней – этот конфликт тоже имел место, что, кстати, во многом обусловило тогдашнее падение путинских рейтингов.
Правда, тогда главным триггером были локдауны и квази-обязательная вакцинация, прямо или косвенно затрагивающие «основы существования» значительной части «глубинного народа».
Теперь в «топе» общественных аллергенов – блокировки, налоги и маркировки.
6 лет назад российские власти вынуждены были реабилитировать Telegram, активно использовавшийся для информационной нейтрализации «ковид-отрицателей».
Теперь именно стремление полностью отменить в России дуровское детище способствует нарастанию (пока, правда, главным образом, в «медийно-рейтинговой плоскости») консервативного протеста.
Но все эти нюансы и различия перестают казаться существенными, если рассматривать действия государства по отношению к абсолютно негосударственным «экономическим агентам» в логике партнерства или принуждения.
И вероятность второго сценария тем выше – чем хуже ситуация с доходами бюджета.
Так было в 2020-м, когда цены на нефтяные фьючерсы ушли в минус.
Так может получиться и в 2026-м.
Причем, тот факт, что последние 4 года (в силу известных причин) главным драйвером экономики была именно казна, а не доходы от нефтегазового экспорта, едва ли облегчает ситуацию.
Хотя бы потому, что заставляет опять вспомнить коллизию уже не 6-ти, а 40-летней давности, когда в СССР заговорили об ускорении (экономики) на фоне падения цен на нефть.
Но если еще пару месяцев назад песковский нарратив про «островок мудрости и стабильности» представлялся вполне обоснованным, -- по крайней мере, с точки зрения российских перспектив не попасть под очередное глобальное цунами, -- то теперь эти шансы (как и 6 лет назад) стремятся к нулю.
Вместе с надеждами получить неожиданный нефтегазовый «буст» для бюджета.
Зато непременным следствием фискальных проблем становится дальнейшее обострение конфликта между «опричниной» и «земщиной». (При том, что под первым термином понимаются не только и не столько силовики как таковые, сколько государство как экономический игрок, в широком смысле, включая формально частные бизнесы, чья выживаемость напрямую зависит от господрядов и т.п.)
В 2020/21 г.г. – на фоне пандемии и борьбы с ней – этот конфликт тоже имел место, что, кстати, во многом обусловило тогдашнее падение путинских рейтингов.
Правда, тогда главным триггером были локдауны и квази-обязательная вакцинация, прямо или косвенно затрагивающие «основы существования» значительной части «глубинного народа».
Теперь в «топе» общественных аллергенов – блокировки, налоги и маркировки.
6 лет назад российские власти вынуждены были реабилитировать Telegram, активно использовавшийся для информационной нейтрализации «ковид-отрицателей».
Теперь именно стремление полностью отменить в России дуровское детище способствует нарастанию (пока, правда, главным образом, в «медийно-рейтинговой плоскости») консервативного протеста.
Но все эти нюансы и различия перестают казаться существенными, если рассматривать действия государства по отношению к абсолютно негосударственным «экономическим агентам» в логике партнерства или принуждения.
И вероятность второго сценария тем выше – чем хуже ситуация с доходами бюджета.
Так было в 2020-м, когда цены на нефтяные фьючерсы ушли в минус.
Так может получиться и в 2026-м.
Причем, тот факт, что последние 4 года (в силу известных причин) главным драйвером экономики была именно казна, а не доходы от нефтегазового экспорта, едва ли облегчает ситуацию.
Хотя бы потому, что заставляет опять вспомнить коллизию уже не 6-ти, а 40-летней давности, когда в СССР заговорили об ускорении (экономики) на фоне падения цен на нефть.