по причине свежепрочитанной Сары Уотерс ("Маленького незнакомца" только что переиздала Азбука) вспомнила, как Галина Юзефович частенько рассказывает о самом жутком моменте в книгах (и Филип Пулман у неё фигурирует всегда).

задумалась о своём таком моменте. потому что Уотерс с одной стороны оч хороша, с другой обманула мои ожидания. у неё призрак там, а у меня низкий призраковый порог, не могу, ужастиков не смотрю, Анна Радклиф пугает меня до чертиков, Страшную месть Гоголя помню смогла только на солнечном пляже осилить. и то.
с удивлением и изрядной долей нежности (и мурашек) осознала, что самый жуткий момент моего читательского опыта - это рассказ Конан Дойля "Человек на четвереньках", когда девушка рассказывает про странное поведение своего батюшки и что однажды ночью при полной луне она увидала как он на неё спящую смотрит. из окна. и этаж кажется был не первый. и так меня тогда пугала эта живо представленная картина. и так казалось, что собственно про мистера Хайда и рассказ. только очень потом я задумалась, про зачем нужны вот эти страхи перед учёными и возможностями науки, перед жадностью в проникновении к сути вещей, о чем они говорят, какая у них предыстория. и жуть не отступила, но как-то стала метафорой и в этом виде уже не очень ужасала.

вот и роман с призраком "Маленький незнакомец" - книжка, где столько завершения, тоски, страха, неизбежности, старой усадьбы и перманентных сквозняков и холодного дождя, смерти, памяти и времени - она конечно не про призрака совсем.