Птица-чтица 🐦

Закончив непростую книгу для работы, взялась за непростую книгу для души.

«Путешествие на край жизни» Тезер Озлю начинаю заново: меланхоличные рассуждения, дорогу в поисках ничего и смены перспективы «я», «ты», «она» в расфокусе читать тяжеловато. «Я состояла только из обезболивающих, убийственной усталости и антибиотиков», говорит героиня, и в этом, во всяком случае, мы похожи, а кто же все-таки мы с этой героиней и куда движемся — поймем позже.

Тем временем второй роман «Холодные ночи детства» уже доступен для предзаказа, хочется добраться и до него когда-нибудь.

Остались последние недели лета, чтобы отгулять отпуск и как следует расслабиться. Куда же податься бедным отдыхающим, спросите вы — или не спросите, но мы в любом случае расскажем, потому что держать в секрете такие сокровища нехорошо.

Собрали книги с рекомендациями, как же продуктивнее провести каникулы: то ли в спа-салоне за косметически-магическими процедурами, то ли на пляже, где кто-то когда-то сгорел, а может, и в объятиях рыбы (не осуждаем). Для любителей активного отдыха предлагаем абсолютно нормальную и совсем не подозрительную сибирскую деревню, а если и этот вид досуга кажется недостаточно экстремальным, то вот еще одна милая деревенька, где, правда, намечается эпичная битва Добра со Злом, но кому и когда мешали такие мелочи…

От всей души желаем хорошего отдыха и не менее хорошего чтения!

Роскошные рекомендации предоставили:
Литературное беспутство — «Рыбы» Мелисса Бродер
books & all — «Rouge» Mona Awad
Язык приготовила — «Красный Бубен» Владимир Белобров, Олег Попов
Птица-чтица — «Penance» Eliza Clark
Оля о книгах — «Медвежий брод» Алиса Атарова

Penance. Eliza Clark

TW: описания насилия и убийства, буллинг, фанаты/фанатки тру-крайма могут расстроиться

I really think hell is real,' said Dolly. 'But I think we make it. I think people create tiny hells. Little pocket dimensions, little hell dimensions.

Представьте: вы на пляже в британском приморском городке. Море, песок, шале, где можно отдохнуть всей компанией. Вы наслаждаетесь отпуском, возможно, потягиваете коктейль и даже не подозреваете, что в одном из таких шале компания подростков пытала, а потом подожгла шестнадцатилетнюю девушку Джоан Уилсон.  

Расследованием этого чудовищного убийства занимается журналист и писатель Алек З. Карелли. Его слава давно прошла, но в эпоху расцвета тру-крайма у него есть шанс спасти свою подмоченную репутацию и написать что-то стоящее. Он берется за историю Джоан Уилсон, собирает газетные вырезки, фрагменты подкастов, анализирует посты в Tumblr и переписывается с убийцами, чтобы написать идеальный тру-крайм роман. Впрочем, чем дальше, тем очевиднее становится, что верить автору нельзя. И вообще никому в этой истории верить не стоит.

Элиза Кларк написала тру-крайм книгу, которая на самом деле тру-крайм осуждает. Погибшие здесь не укладываются в стереотип об «идеальной жертве», злодеи не всегда абсолютное зло, а жажда сделать из трагедии сенсацию приводит к печальным последствиям. В мире, где чужая боль становится контентом, не стоит удивляться жестокости — не только подростков, хотя здесь именно они в центре внимания, но и всего социума, который желает смерти матери погибшей, якобы недостаточно страдающей. Собственный маленький ад для отдельной семьи и шоу для всех остальных.  

Наконец, помимо актуальных тем сомнительной этичности тру-крайма, буллинга и пагубного влияния медиа этот роман замечателен тем, как ловко он выстроен, как динамично и увлекательно ведется ненадежное повествование ненадежного рассказчика и какое тяжелое, неприятное ощущение остается после прочтения. Но чем рассказывать, лучше обратиться к тексту самостоятельно — открыть первую страницу и не отрываться до самого конца.  

Ну что ж. Вы только что дочитали что-то, что точно останется в памяти надолго. Возможно, пора покинуть пляж.

And now we’re back where we began, aren’t we? Back at the end of the story. They set the fire. They drive to McDonald’s. The fire burns out. Joni crawls from the ashes and onto the beach. She staggers into the hotel. Arrests. Limited coverage. Cult status. Podcasts. Reddit threads. Chumbox articles. And now, me, here, writing this. You reading it.

#птица_читает

В смысле июль уже все, я еще июньские дела не доделала, работу не доработала, жизнь не прожила.

В этом месяце пришлось много трудиться над текстами разной степени убийственности, поэтому на русском в бумаге читалось мало, все больше слушалось: в какой-то момент просто не было сил видеть буквы.

Ночная смена. Алексей Поляринов.
Залпом прослушано сразу после «Почти двух килограммов слов». Когда вырасту, хочу писать такие же блистательные эссе о книгах — а, черт, уже выросла, значит, не судьба. В любом случае после прослушивания список чтения только увеличился.

Мир глазами Тамы. Кэтрин Чиджи.
Тоже в аудио. История о том, как сорока Тамагочи сначала принес своей хозяйке много денег, а потом спас от абьюзивного мужа. Любите птичек и не любите тех, кто поднимает на вас руку.

Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари. Флориан Иллиес
Классический Иллиес, собирающий историю немецкой эмиграции 1933 года из биографий и дневников. Сплетни, сложные любовные геометрические фигуры, тоска привилегированной немецкой интеллигенции в изгнании по родным поместьям и политический раздрай. В аудиоверсии нет цензуры, что прекрасно — а иначе как бы рассказывать про сердечные терзания большей части семейства Манн.
Чтец у этой книги Максим Жегалин, автор тех самых бражников и блудниц, что само по себе решение остроумное, но количество запинок и оговорок слегка сбивает настрой.

Хелла. Алена Махонинова
Книжный клуб по этой книге прошел сто лет назад, а последние страниц десять дочитала только сейчас. История узницы ГУЛАГа Елены Фришер, восстановленная главным образом по письмам, где-то — по предположениям и смутным догадкам, переплетается с современностью и личным опытом писательницы в поиске родного языка и дома. Лагерную прозу до этого обходила стороной, и для начала знакомства с литературой по этой теме, думаю, «Хелла» — прекрасный выбор.

Deliver Me. Elle Nash
Если расти в религиозной семье, с детства тайком издеваться на зверюшками и симпить на подругу, то велика вероятность, что ни к чему хорошему это не приведет. Главная героиня работает на птицефабрике, состоит в сомнительных отношениях с любителем насекомых и настолько мечтает о ребенка, что… читайте далее в отзыве. Пожалуй, можно назвать это weird girl fiction, хотя weird бывает и поувлекательнее.

100 Boyfriends. Brontez Purnell
Сборник откровенных рассказов буквально о ста бойфрендах автогероя (афроамериканца — раса тут тоже немаловажна), об отношениях и одиночестве. Книгу красиво описывают как symphony of sex, trouble and wisdom — в целом все так и есть. Рассказы смешные, трогательные, драматичные, есть над чем похихикать, призадуматься и даже, пожалуй, взгрустнуть.

А тут и июль закончился.

#птица_читает

Спешу поделиться недавними покупками, пока еще какие-нибудь книжные посылки не доехали и не подтвердили мою финансовую безграмотность. На этот раз — ассорти из книг издательства Ивана Лимбаха и столетних заказов с Logobooks.

Сибиллы, или Книга о чудесных превращениях. Полина Барскова*
История художницы Доротеи Мериан и ее матери, тоже художницы и энтомолога Сибиллы. А еще Петербурга, где за биографическими рассказами скрываются рассуждения о поиске места и идентичности и разговор с прошлым и настоящим.

Эрни. Мнения одном моралистки. Анна Хольцфогт
Очень люблю период Веймарской республики с Goldene Zwanziger, золотыми двадцатыми, и драматичным началом тридцатых, когда ко власти пришел австрийский художник и уничтожил все, до чего смог дотянуться. Именно об этом обещает быть эта книга некой немецкой писательницы, которую мне не удалось нагуглить — подозреваю мистификацию, что, впрочем, на желание прочитать не влияет.

Literature and Evil. Georges Bataille
Сборник эссе о Бодлере, Кафке, де Саде и прочих прекрасных личностях, а также о том, что литература не может быть невинной, так что ей стоило бы признать свою вину, — кому, как не автору метафорически мерзкой «Истории глаза» об этом рассуждать.

The Slicks. Maggie Nelson
Эссе о том, как сложно быть творческой созидающей женщиной, на примере Сильвии Плат и Тейлор Свифт. Честно говоря, купила сугубо из любопытства, как могло прийти в голову сравнить этих двух дам, одна из которых «felt very still and empty, the way the eye of a tornado must feel, moving dully along in the middle of the surrounding hullabaloo», а другая «girlbossed too close to the sun».

* признана иноагенткой

#птица_покупает

Deliver Me. Elle Nash

Триггер варнинги такие: очень жестокое обращение с животными, выкидыш, кинк на насекомых, фоном безответная сапфическая любовь и пара строчек боди хоррора. В целом в этом весь сюжет.

Дейзи, или Ди-Ди, работает на птицефабрике и каждый день расчленяет цыпляток. У нее есть парень с сомнительным прошлым и любовью к насекомым (во всех смыслах), очень верующая мама, которую Ди-Ди старается избегать, и давний краш юности – Слоан, девушка из той же религиозной общины. Однажды Слоан вновь появляется в жизни главной героини: теперь она живет этажом выше, дружески общается с матерью Ди-Ди и, кажется, флиртует с ее бойфрендом. Еще Слоан беременна – а Ди-Ди, давно мечтающая о ребенке, в очередной раз переживает выкидыш. Но если очень сильно верить, что ребенок есть, он же появится, правда? Нужно только достаточно убедительно врать и не забыть поправить накладной живот.

Легкие странности главное героини эскалируют до преступлений, а концовка кровавая, но предсказуемая (спойлер: долго и счастливо никому не удалось). Не могу сказать, что в восторге от книги, но если хочется почитать о том, как посредственное родительство, подростковые влюбленности и мечты о материнстве рушат жизнь – это сюда.

А про интимную сцену со шмелями скажу одно: ауч. Было бы прикольно как-то это развить: например, стать носительницей личинок, матерью не человека, но насекомых, и в какой-то момент мне показалось, что к этому все и идет… Но нет. Жаль, было бы увлекательнее.

#птица_читает

...Над книжными социальными сетями повисла тишина. Покрываются паутиной VPN, обрастают мхом заброшенные аккаунты. И только отважные букблогеры не сдаются, преодолевают выгорание и блокировки и несут в мир разумное (надеемся), доброе и вечное.

Приглашаю подписаться на папку выживших, участники и участницы которой продолжают читать и рассказывать о книгах, что, безусловно, достойно уважения, подписки и лайка 😏

Exposure. Olivia Sudjic

Чек-лист хорошей (правда, маленькой) книжечки: автофикшн и интернет-феминизм — есть, отсылки к Элене Ферранте, Мэгги Нельсон, Зэди Смит и прочим сильным мира сего — есть, автогероиня, которая уезжает в писательскую резиденцию и ничего, совсем ничего не может написать и ужасно по этому поводу загоняется — тоже имеется.

Итак, главная героиня — писательница, и после выхода первой книги ее предсказуемо накрывает тревожность: что лучше — когда о твоей книге говорят или когда не замечают? читать или не читать отзывы на нее? что делать дальше? быть публичной личностью? спрятаться от мира, как Ферранте? Беспокойные мысли не утихают даже в уединенной резиденции; более того, творческая изоляция только усугубляет страхи героини. Описано это состояние, кстати, замечательно:

The easiest way to imagine the baseline feeling is having just finished a third coffee when someone texts: 'we need to talk and then doesn't call for hours, or at all.

Естественным продолжением осознания собственной тревоги становится рассуждение о феномене тревожности и о женском письме: не она ли, эта тревожность, становится своеобразным писательским топливом. Энн Карсон, например, специально переставала принимать таблетки, потому что вызванная ими потеря чувствительности мешала писать стихи. Именно чувствительность, жизнь как будто бы без кожи, делала ее поэтессой.

А может, тревожность творческих женщин — не причина, а следствие, то есть результат длительного подавления: вечно на шаг позади мужчин, вечно в разделе «женской литературы», а не просто литературы, вечно в попытках доказать, что чего-то стоишь. Попутно авторка пинает Кнаусгора, которому почему-то не прилетает за «дневничковость» так, как писательницам, и вспоминает Каск, которая после критики «Aftermath» за излишнюю откровенность кардинально поменяла манеру письма.

«Exposure» предлагает хорошие ответы на ключевые вопросы к автофикшну как к жанру, не то чтобы радикально новые, но крайне удачно сформулированные. Например, авторка сравнивает его с искусством реди-мейд, задаваясь вопросом, оценивается ли валидность искусства сложностью его создания.

The idea that subject matter which 'belongs' to you -- subjectively or physically -- is easy to elevate to the status of art is culturally ingrained and yet reductive. So is judging art on the difficulty of construction. The 'real' can be repurposed and achieve through estrangement, as in Duchamp's readymades or a Cornell box, a less circumscribed meaning than its previous role or individual owner allowed.

Вывод из всего сказанного авторка делает такой:

Even with the most autobiographical details included, the second a story moves from the mind to the page, through the filters of memory and language, it becomes - however personal - fiction.

Помогли ли эти размышления преодолеть тревожность? Вполне, раз они стали частью этой книги, и поэтому «Exposure» — это еще и крик писательской души.

Either you won't be believed or people will assume they know your life story. Either you're a narcissist or you don't know what you're talking about. Either you expose your myriad, contradictory, imperfect selves, or you conceal and dissemble and appear inauthentic or unrelatable then someone exposes it for you. Either you close yourself off from the world and grow more paranoid or you join in, fall in love, risk hurt.

#птица_читает

Недочитанное июня

Deliver Me. Elle Nash. Одна девушка из религиозной семьи работает на мясокомбинате, живет с сомнительным парнем, которого называет Daddy, и мечтает забеременеть, и даже беременеет, но ничем хорошим это, увы-увы, не кончается. А еще тут есть секс-сцена с участием тараканов. Прочитала совсем немного, но уже интригует, правда?

Святилище. Уильям Фолкнер. Один парень, умеющий бухать по-джентельменски, обещает привезти свою девушку в университет, а привозит в логово бутлегеров, и ничем хорошим это не кончается. Формально это самый чернушный Фолкнер, по моим же ощущениям, это самый плохопереведенный Фолкнер. В одном переводе встречаются жемчужины типа «На бегу кости у нее вдруг обмякли, и она упала лицом вниз прямо на бегу. Все так же на бегу, она перевернулась и села», другой перевод получше, но читается тоже тяжело. То ли почитать в оригинале, то ли вообще отложить до лучших времен.

Katabasis. Rebecca F. Kuang. Одной девушке-умнице так нужно рекомендательное письмо от недавно почившего профессора, что она спускается к нему в ад. Звучит интересно, если бы это не был ромком, где есть неловкий теншн между главными героями и неистовый неймдроппинг всяких ученых, но нет продуманного мира, а это, как известно, ничем хорошим не кончается.

Мир глазами Тамы. Кэтрин Чиджи. Один птенец сороки выпал из гнезда, и его подобрала милая девушка. У девушки, правда, в жизни все не слишком гладко, ее парень-лесоруб — тот еще арбузер, но зато спасенный птенец, выросший умной и наблюдательной птицей, становится Интернет-знаменитостью и приносит славу и деньги. Надеюсь, у птички и у девушки все будет хорошо, а лесоруба настигнет какая-нибудь трагедия, потому что привычка арбузить женщин и сорок обычно ничем хорошим не кончается.

А про прочитанное расскажу в следующем посте, так что to be continued 😏

Провожу последние деньки июня в другом мире (во всех смыслах). Заметки Изабель Грав оказались идеальным чтением для метаний между работой и работой: тексты на один укус, разные темы – от эпиляции до MeToo, а сама книжка помещается в карман любой дачной куртки.

Собрала коллаж моментов этой недели, как будто бы не сижу на привязи перед ноутбуком, а живу жизнь 🌿

Время спойлеров ⛰️

В работе сейчас была совершенно очаровательная книга «Мой Алтай» Ли Цзюань. Это сборник то ли эссе, то ли рассказов (или даже дневниковых записей) о жизни в Синьцзяне, в горах Алтая, где семья главной героини держит небольшой магазинчик и перебирается из одной деревни в другую.

Хочется назвать эти рассказы трепетными, потому что в текстах действительно ощущается трепет и восхищение природой как отдельным персонажем повествования. В то же время здесь есть и легкий юмор, и размышления: невозможно не начать задумываться о человеческой маленьковости незначительности, когда ты – хрупкая девушка, а вокруг тебя величественные горы, пронзительно голубое небо и трава «зеленее зелени».

Я могу бегать, прыгать, петь песни, лить слезы, но я не могу быть свободнее зеленого, не могу пойти дальше, чем идет зеленый. Взглянула на небо и снова удивилась — почему мир такой большой?!

Прекрасная книга, ждите, а пока ждете, можно посмотреть сериал (в котором от рассказов, правда, осталась одна локация и пара сцен).

UPD по ситуации с «The Song of Achilles»: книжку снесли с Лайвлиба во всех версиях, более того, добавить заново ее тоже не дают. Тем не менее вся моя статистика именно на Лайвлибе, и для учета и контроля я таки создала там альтернативный вариант. Посмотрим, снесут его или нет, кому тоже важно фиксировать все прочитанное, вот опция :D

Начала понедельник с добровольной эмоциональной травмы: дочитала «The Song of Achilles». Плюсы: вспомнила мифологию и насобирала отменных мемов. Минусы: мертвые древнегреческие мужики разбили мне сердце, потому что POV погибшего Патрокла в описаниях горевания Ахиллеса, серьезно, никакой пощады читателям и читательницам?

Как идет ваша книжная неделя? Возможно, тоже началась со слез, тяжелых мыслей или чего повеселее? 😏

Утащила идею у Лады, которая обнаружила ее в видео Даши, которая, кажется, тоже где-то ее нашла :D В любом случае вот любопытный вопрос из тега, на который мне захотелось ответить: книги, которые я не дочитала и отложила, но вообще-то хотела бы дочитать.

Yellowface. R. F. Kuang

История о том, как нехорошо и некрасиво воровать черновики погибшей подруги и печатать их под своим именем. Начала на английском, дочитала до приближающегося разоблачения главной героини и отложила, отвлекшись на скандал вокруг русского перевода, всласть позлорадстовала и забыла. В целом не то чтобы мне так уж нравилась книга, но сейчас мы с бадди читаем «Katabasis» Куанг и мы недовольны вайбами young adult и попытками впихнуть в академию что-то типа ромкома, а из всех книг Куанг Yellowface единственная книга не в жанре фэнтези, поэтому для сравнения хочется все-таки прочитать.

У Куанг, кстати, выходит и уже слита в архив анны новая книжка coming-of-age под названием Taipei Story про учебу на языковых курсах и переживания смерти родственника, что в целом звучит неплохо, но что-то вот прям как-то я не знаю.

Яблоки и змеи. Мария Ныркова

Галерея женских образов в повседневности, дружбе, работе и эссе-рассуждения на те же темы. Количество книг, начатых для книжного клуба и позорно заброшенных, становится неприлично большим. Впрочем, со сборниками рассказов это нередкая история, пара первых рассказов меня не зацепили, и книжка была отложена до лучших времен. Тем не менее мне все-таки хочется прочитать до конца, чтобы хотя бы полноценно обоснованно поворчать или - ну вдруг - изменить свое мнение.

Такого света в мире не было до появления N. Оксана Васякина

Это сборник рассказов 🙃 Стоит ли говорить что-то еще. Читала не по порядку, успела заглянуть в шокировавший многих рассказ «Жизнь Вики», не шокировалась, запуталась в бесконечных женских героинях, отложила. Однако недавно я с невероятным удовольствием дочитала «Степь» и на волне энтузиазма наслушала кучу интервью с Оксаной, так что, возможно, имеет смысл посмотреть на этот сборник с нового ракурса и с новым, более позитивным отношением к писательнице в целом и таки дочитать.

Love in a Dark Time. Colm Toibin

У Тойбина я читала замечательную книгу «Волшебник» про Томаса Манна, и в восхищении приятным увлекательным стилем автора решила почитать что-то еще, что-то в оригинале, что вряд ли будет переведено в ближайшее время – «Love in a Dark Time» о жизни и творчестве писателей зацензуренной ориентации. Помню, что книга показалась чуть менее интересной, чем «Волшебник», но помню также, что собиралась обязательно дочитать до конца.
Скоро, кстати, выйдет «Когда заходит солнце» Флориана Иллиеса – тоже про семейство Манн. Искренне интересно, сколько процентов книги будет зачеркнуто черным, учитывая предпочтения большей части Маннов.

Что читали и забросили? К чему вернулись и дочитали, а что так и осталось в стопке забытого? Может, всегда все добиваете до конца? Расскажите 🦉

Прочитанное за весну

На подробное описание всего списка понадобилось бы с десяток постов, поэтому все книжное великолепие покажу на картинках, а в буквах – краткие итоги.

Лучшая книга весны: «Комемадре» Роке Ларакки. Восхитительная дичь о том, что будет, если ради научного эксперимента или искусства начать рубить конечности, написанная замечательно насмешливым тоном. Более подробный отзыв тут.

Открытие весны: «History Of Violence» Эдуара Луи – автобиографический текст (автофикшн?) об изнасиловании и попытках говорить об этом, написанный с разными POV. Рассуждая о том, почему жертвы ведут себя нелогично и даже глупо с точки зрения стороннего наблюдателя, автор отсылает к «Sanctuary» Фолкнера, поэтому я собираюсь прочитать сначала эту книгу, а потом сформулировать сколько-нибудь внятные мысли по этому поводу.

Разочарование весны: премиальная «On Earth As It Is Beneath» Аны Паулы Майи (Ana Paula Maia) об исправительной колонии, где методы исправления зашли слишком далеко и превратили книгу в средненький экшн. Так хотелось наворчать, что аж отзыв написала. Второе разочарование - «Белая книга» Хан Ган – сумбурные короткие отрывки о предметах белого цвета, которые как-то должны были бы отражать душевное состояние (авто)героини, но оказались для этого слишком короткими и слишком образными в ущерб идее. Хан Ган все-таки совсем не моя писательница.

Неожиданность весны: «Степь» Оксаны Васякиной. Мне ужасно не понравилась «Роза», «Рана» показалась довольно средней, а вот «Степь» попала в самое сердце – несмотря на то, потому что опыт подобных сложных отношений с отцом мне, к счастью, незнаком. Впрочем, возможно, этим и понравилось. Поймала странный дзен во время чтения и не могла остановиться.

«Запойное» чтение весны: «Дорогуша» и «Дорогуша. Рассвет» Си Джей Cкьюз. Думала, что мне уже надоели истории про психопатов-убийц с условно благородными намерениями и серой моралью, но нет! Очень увлекательно, очень расслабляет.

Meh весны: «Черная метель» Элисон Стайн. Повелась на описание «жесткий триллер» и не заметила, что это YA, а YA, на мой вкус, это почти всегда недокрученность конфликтов, сомнительная логика в угоду смягчения сюжета и нереалистичный хэппи-энд, а я злая и люблю злые книжки.

Зацепившая книга весны: «Элена знает» Клаудии Пиньейро, драматичная история страдающей от болезни Паркинсона женщины, дочь которой покончила с собой. Безусловно положительных персонажей здесь нет, как и однозначной концовки, зато есть напряжение благодаря гипнотизирующим повторам и хлесткому языку. Не то чтобы «Элена знает» понравилась сразу, но почему-то возвращаюсь к ней мыслями который месяц.

В целом неплохая весна получилась. Желаю себе и вам не менее продуктивного книжного лета 🌿

Уехала трогать траву и читать книжки, но работа догнала и тут, так что, возможно, дальше фотографий дело не пойдёт :D В планах эссе Степановой (с щедрой библиотечной наклейкой прямо на имени) и автофикшн про эпидемию тревожности (с отзеркаленно-нечитабельной обложкой). Ожидания таковы, на реальность посмотрим попозже 🌿

Как ваше лето? Что читаете, что надеетесь прочитать, что читать совершенно не хочется?

Комемадре. Роке Ларраки & Мистер Кенигсберг, который умел любить. Хуан Хасинто Муньос Ренхель

Две странные испаноязычные книжки от «Поляндрии», одна о том, как увлекательно отрезать от человека части тела во имя науки или перформанса, другая — о преимуществах ОКР во время инопланетного вторжения, одна визуально хороша, другая — синяя шляпа с нечитаемым названием поверх.

Комемадре (исп. буквально «поедает мать») — выдуманное растение, чей сок дает жизнь личинкам, которые затем полностью съедают и «родителя». Герои книги поступают примерно также: с удовольствием занимаются саморазрушением и уничтожают свои и чужие тела. В первой части книги в начале XX века в рамках эксперимента безнадежным больным отрубают головы, а затем просят сказать, что они видят в потустороннем мире. Комемадре же пригодится, чтобы утилизировать тела. Во второй части, уже в наше время, художник и перформер ищет способы заявить о себе шокирующими инсталляциями с церковными реликвиями и отрезанными конечностями (для чего тоже понадобятся личинки комемадре). Разумеется, обе сюжетные линии взаимосвязаны и отсылают друг к другу не только безответственным отношением к частям тела. Тем не менее самое лучшее в этой книге, пожалуй, не хитросплетение повествования, а его стиль, слегка чернушный deadpan humor, добавляющий тексту мрачного очарования.
Советую читать «Комемадре» как можно скорее, покуда три веселые буквы не добрались: там есть что замазать черной краской.

Книга «Мистер Кенигсберг, который умел любить» понравилась мне гораздо меньше, хотя в ней, казалось бы, невероятного и странного еще больше. Главный герой, ужасный зануда и педант, который пережевывает каждый кусочек ровно двадцать четыре раза, оказывается одним из немногих выживших во время нападения инопланетян. Именно упрямство и потребность соблюдать придуманные им же правила помогают ему продолжать работать в одном офисе с космическими захватчиками и в целом не слишком менять жизненную рутину. Мистер Кенигсберг так бы и дальше достигал новых вершин продуктивности, если бы за одной катастрофой не последовала вторая: инопланетяне резко вымирают, а оставшиеся люди вдруг начинают мутировать. Кенигсбергу приходится приучаться к новой жизни, делить дом-убежище с семьей и в итоге, оказавшись в женской общине, взять на себя тяжкое бремя восстановления человеческой популяции.
Спасибо за небольшой фем-моментик, когда герой спросил и женщины из общины, почему их быт так хорошо налажен, а та ответила: видите тут мужчин? нет? в том-то и дело. Впрочем, были ли именно мужчины виноваты в инопланетном вторжении и крахе человечества или люди как вид в целом облажались — неясно. Очевидно одно: занудство победит даже пришельцев и монстров.

Призываю поделиться любимой странненькой книгой от «Поляндрии» в комментариях: я ничего не заказывала у них целый месяц и чувствую болезненную пустоту в сердце и на полках.

#птица_читает

Весна, как известно, пора влюбляться и сходить с ума 💕

Правда, иногда случается потерять рассудок от слишком сильных чувств, и тогда можно угодить в психушку. Или захотеть съесть чьи-нибудь глаза. Или прострочить себе ногу швейной машинкой. А если совсем одиноко, то сходить на свидание с трупом. Что поделать, любовь зла.

Собрали айсберг книг про любовь в самых безумных ее проявлениях: чем глубже под воду, тем ненормальнее!

Птица-чтица — The Doll's Aphabet. Camilla Grudova
Литературное беспутство — Любовь. Анжела Картер
Заяц прочитал — The Eyes Are The Best Part. Monika Kim
books & all — For Human Use. Sarah G. Pierce

Желаем хорошего чтения и, конечно, любви — лишь бы не такой, как в этих книгах ☺️

Знаменательное событие: начала читать The Song of Achilles Мадлен Миллер (прошлым летом была ее же «Цирцея», так что можно считать это своеобразной традицией).

Ощущения от первых глав: фанфик. В лучшем смысле этого слова, безупречно написанный, мифологически выверенный. Добротный такой макси с миллионом kudos на ао3. И, как это часто бывает, с самого начала понятно, к чему это идет и зачем это читают.

Жалуюсь ли я? О нет, ни в коем случае, я обложилась фанартами с пинтереста, включила плейлист специально к книге (душераздирающие треки один за другим) и живу лучшую жизнь в древнегреческой гиперфиксации.

Параллельно дочитываются женская лагерная проза, автофикшен про птичек и хоррор по Шекспиру, так что для разбавления всего вышеперечисленного немножко греческих страдашек – самое оно.

Что читаете? Ради чего стоит отложить троянские страсти? 😏

The Doll’s Alphabet. Camilla Grudova

Сборник дичи с вайбами Анжелы Картер про человека-паука и швейные машинки!

Надеюсь, прозвучало достаточно интригующе. В общем и целом все так и есть: The Doll’s Alphabet – действительно сборник странных, местами неприятных рассказов, и там правда есть паукочеловек не Том Холланд, а жаль. Рассказываю подробнее.

В дистопичном мире, где женщины работают на фабриках, а мужчины за деньги без конца сдают экзамены, все живут в худшем варианте коммуналок, где соседями становятся самые мутные личности, и от жизни с ними можно разве что сбежать (Waxy).

Деревянную русалку, украшающую нос корабля, насилуют моряки, и от этого она порождает некое новое деревянное существо (существо ли?) (The Sad Tale of The Sconce). Еще одну русалку, настоящую, хотят выдать замуж, а она пытается наесться серебра (The Mermaid).

Город захватывает что-то вроде вируса или проклятия готичности, и все здания покрываются завитушками и горгульями (The Gothic Society).

В честь мужчины, чья нижняя часть тела – паучья, воздвигают памятники и ставят спектакли, а он от одиночества влюбляется в швейную машинку и строчка за строчкой прошивает свои восемь ног, чтобы почувствовать связь со своей механической возлюбленной (Notes from a Spider).

Швейные машинки в целом являются центральным образом этого сборника; в другом рассказе из странного аппарата, похожего на швейную машинку, появляются образы мужчин, которые едва не сводят двух девочек с ума (Agatha’s Machine), а в самой первой истории женщины обретают возможность расстегнуть, расшить себя, и избавляются от «зашивающих» машин как от орудия угнетения (Unstitching).

Можно было бы задуматься о значении швейной машинки в текстах Камиллы Грудовой, но в ее историях и так слишком много предметов неясного предназначения - случайные вещи и детали буквально загромождают страницы. При этом язык писательницы нарочито безыскусный: при всей невероятности происходящего ее слог прост, как будто речь о самых рядовых событиях. Между нормальным и ненормальным разницы нет: к примеру, вот в рассказе The Mouse Queen героиня, любительница античной римской мифологии, съезжается со своим парнем, вот рожает близнецов, а вот уже, кажется, съедает их, превратившись в волчицу (где-то мы уже видели похожие собачьи-волчьи метаморфозы, но с более позитивным исходом). Съела ли она их на самом деле? Мы не знаем. Мы вообще ничего не знаем и не понимаем, миры рассказов функционируют сами по себе, страниц не хватает, чтобы развернуть историю как следует, так что остается читать и время от времени говорить: прикольно, конечно, но что это было?

Рассказ, давший название сборнику, самый загадочный. Показываю его в комментариях и предлагаю подумать, почему в кукольном алфавите именно такие буквы. Правильного ответа не будет – как его нет и ни в одном из рассказов.

Хорошего Первомая и хороших странненьких книжек!

#птица_читает