Последнее время постоянно кажется, что я почти не читаю или по крайней мере читаю куда меньше, чем раньше, а потом падаю, очухиваюсь и вот уже целая подборка прочитанного.
«Пчёлы» Екатерина Нигматулина
Не знаю, кто сказал Екатерине Нигматулиной, что писать роман на 450 страниц, постоянно используя парцелляцию и периодически разбавляя её рефренами, – это хорошая идея, но этот человек ей явно не друг и желал всего наихудшего. Меня укачало уже страниц через пятнадцать чтения утомительных многословных описаний, сообщающих “очень важную” для художественного мира и сюжета романа информацию (например, на какой стороне кассеты Земфиры какие песни были записаны), но я всё же до конца не теряла надежды, что когда-нибудь писательница уже перейдёт к той самой обещанной в аннотации истории совращения школьницы преподом английского. Ждала, конечно, напрасно, потому что история эта быстро затерялась в изначально обречённой на неудачу попытке впихнуть в текст невпихуемое и вывалить на читателя вообще всё, что Екатерина Нигматулина помнит о девяностых (к сожалению, помнит она поразительно много).
«Без матери» Рива Евстифеева
В «Без матери» читателя тоже ждёт Россия девяностых и вынужденная как-то в ней существовать практически без поддержки взрослых девочка, только Евстифеева прекрасно уложилась в 126 страниц, которые то и дело искрят мрачным юмором. Как можете догадаться по названию, отношения писательницы с матерью нельзя было назвать простыми: Людмила Евстифеева всегда плохо справлялась со всеми родительскими функциями и вообще была, как говорится, “не от мира сего”, что нисколько не мешало ей до конца жизни заниматься гражданским активизмом. Интересно, что Евстифеева-младшая на мать, несмотря ни на что, нисколько не в обиде, хоть и признаёт, что той любви и близости, которой хочется иметь с родителем, у неё не было. Благодаря и первому, и второму в своей книге она смогла создать сложный и противоречивый образ умной, критически мыслящей и в то же время лишённой эмпатии к собственному ребёнку и абсолютно неспособной вписаться в реальность женщины.
«Конец света» Ребекка Уэйт
Холодная война в разгаре. В британской школе интернате для девочек, куда одновременно прибывает получившая стипендию Ида, мечтающая сбежать подальше от матери, и новый учитель истории мистер Лэнгфилд, у учениц случаются непонятные судороги. Демоны? Болезнь? Отравление? Русские? Академия Уэйт не такая уж дарк, поэтому ответ на этот вопрос довольно прозаичен, как и разрешение вообще всех интриг «Конца света». В общем-то так явно и задумано: Уэйт работает на контрасте между банальностью жизни и героями, которые ни в чём себе не отказывают, когда речь заходит о драматизации событий и сплетнях. Но я осталась с ощущением, что всё самое интересное произошло в первой половине книги, а потом напряжение потихоньку сошло на нет куда раньше кульминации.
«Жакаранда» Гаэль Фай
Второй романа француза руандийского происхождения Гаэля Фая во многом повторяет первый: главный герой – ребёнок из смешанной семьи, который узнаёт историю родной Руанды, разобщённой бессмысленным и беспощадным геноцидом тутси. Но теперь уже ГГ вырастает на наших глазах, жуткая картинка геноцида рисуется из дня сегодняшнего, а история о Фоме, не знающем родства и оторванного от своих корней, дополняется важным элементом – демонстрацией вполне конкретного влияния страшного прошлого на отношения жителей страны в настоящем: доверие тутси к хуту утеряно на много поколений вперёд, и происхождение человека стало играть далеко не последнюю роль в том, как его воспринимают окружающие.
«Пчёлы» Екатерина Нигматулина
Не знаю, кто сказал Екатерине Нигматулиной, что писать роман на 450 страниц, постоянно используя парцелляцию и периодически разбавляя её рефренами, – это хорошая идея, но этот человек ей явно не друг и желал всего наихудшего. Меня укачало уже страниц через пятнадцать чтения утомительных многословных описаний, сообщающих “очень важную” для художественного мира и сюжета романа информацию (например, на какой стороне кассеты Земфиры какие песни были записаны), но я всё же до конца не теряла надежды, что когда-нибудь писательница уже перейдёт к той самой обещанной в аннотации истории совращения школьницы преподом английского. Ждала, конечно, напрасно, потому что история эта быстро затерялась в изначально обречённой на неудачу попытке впихнуть в текст невпихуемое и вывалить на читателя вообще всё, что Екатерина Нигматулина помнит о девяностых (к сожалению, помнит она поразительно много).
«Без матери» Рива Евстифеева
В «Без матери» читателя тоже ждёт Россия девяностых и вынужденная как-то в ней существовать практически без поддержки взрослых девочка, только Евстифеева прекрасно уложилась в 126 страниц, которые то и дело искрят мрачным юмором. Как можете догадаться по названию, отношения писательницы с матерью нельзя было назвать простыми: Людмила Евстифеева всегда плохо справлялась со всеми родительскими функциями и вообще была, как говорится, “не от мира сего”, что нисколько не мешало ей до конца жизни заниматься гражданским активизмом. Интересно, что Евстифеева-младшая на мать, несмотря ни на что, нисколько не в обиде, хоть и признаёт, что той любви и близости, которой хочется иметь с родителем, у неё не было. Благодаря и первому, и второму в своей книге она смогла создать сложный и противоречивый образ умной, критически мыслящей и в то же время лишённой эмпатии к собственному ребёнку и абсолютно неспособной вписаться в реальность женщины.
«Конец света» Ребекка Уэйт
Холодная война в разгаре. В британской школе интернате для девочек, куда одновременно прибывает получившая стипендию Ида, мечтающая сбежать подальше от матери, и новый учитель истории мистер Лэнгфилд, у учениц случаются непонятные судороги. Демоны? Болезнь? Отравление? Русские? Академия Уэйт не такая уж дарк, поэтому ответ на этот вопрос довольно прозаичен, как и разрешение вообще всех интриг «Конца света». В общем-то так явно и задумано: Уэйт работает на контрасте между банальностью жизни и героями, которые ни в чём себе не отказывают, когда речь заходит о драматизации событий и сплетнях. Но я осталась с ощущением, что всё самое интересное произошло в первой половине книги, а потом напряжение потихоньку сошло на нет куда раньше кульминации.
«Жакаранда» Гаэль Фай
Второй романа француза руандийского происхождения Гаэля Фая во многом повторяет первый: главный герой – ребёнок из смешанной семьи, который узнаёт историю родной Руанды, разобщённой бессмысленным и беспощадным геноцидом тутси. Но теперь уже ГГ вырастает на наших глазах, жуткая картинка геноцида рисуется из дня сегодняшнего, а история о Фоме, не знающем родства и оторванного от своих корней, дополняется важным элементом – демонстрацией вполне конкретного влияния страшного прошлого на отношения жителей страны в настоящем: доверие тутси к хуту утеряно на много поколений вперёд, и происхождение человека стало играть далеко не последнюю роль в том, как его воспринимают окружающие.