#Booksbarная карта

Стиг Дагерман «Остров обречённых»

Страна:
Швеция

Год производства:
1946

Объём:
464с утекающих по капле во тьму

Рекомендуемый напиток:
Ничего, кроме жажды

Состав:
Ничего, кроме мрака

Краткое описание:
Ничего, кроме обречённости

Музыка в баре:
Ничего, кроме внутреннего голоса

Цитата на этикетке:

Две вещи внушают мне ужас: палач внутри меня и топор надо мной.

➖
...И никого не стало.

Антиробинзонада. Философский роман. Роман-аллегория. Написанный под веянием увлечённости Сартром в 1946 году автором, переживающим тяжёлый период депрессии.

Стиг Дагерман пишет это полотно крупно, с размахом: где-то схематично, а где-то даже слишком живописно, с тошнотворными деталями, и накидывает мрак не скупясь, широкими мазками.
От этого текст часто становится гипнотичным, воздействующим на разных уровнях до содрогания. Тлен, пересохшее горло, лохмотья, следы разложения.

Бесплодный остров со слепыми птицами и плотоядными ящерами (тупик? общество?). Корабль, терпящий крушение (цивилизация?).
Семеро выживших обречённых, и каждого изнутри пожирает своя боль, свой змей, свой палач.
Выжившие - слово, которое тут не подходит никому.

В первой части книги раскрываются их истории - через внутренний монолог, поток сознания и самых болезненных и разрушительных воспоминаний.

Лука - испытавший с детства гнев отца, хлыстом выбивающего из сына способность сострадать. Пожираемый чувством вины.

Джимми - боксёр, чьё тело обездвижено параличом, но уже до этого было сковано невыносимым страхом.

Великан Тим - добровольно выбрал рабскую участь и отказ от контроля, даже своё тело он воспринимает как инородное, снедаемый голодом.

Мадам - одна из самых жутких историй связана с её ребёнком-ящерицей, и испепеляющим горем.

Бой Ларю - рядовой авиации, одержимый образом послушного маленького спартанца, спрятавшего под рубахой лисёнка и поплатившегося за это выгрызенными внутренностями.

Англичанка - и её детские травмы, возникшие одновременно с зарождением чувственности.

Капитан Отто - избивающий, потому что когда-то избивали его, чей разум затоплен безумием. В борьбе за льва во второй части его лев - символ торжествующего насилия.

🟢Один из них всех предаст, приблизив гибель.
🟢Один из них воспылает несбыточной любовью.
🟢Один из них будет настолько мерзким, что захочется аплодировать его смерти.
🟢Ни один не проявит ни малейшего желания и усилий выжить.

По композиции глав кажется, что проходят условные сутки - рассвет, утро, день, закат, сумерки, вечер, ночь - но на самом деле это недели, слившиеся в одно сплошное не-бытие.

В центре экзистенциальной прозы всегда человек, остающийся один на один со своим несчастьем, в одиночестве и заброшенности, в пограничной точке между жизнью и смертью, вменяемостью и безумием.
Стиг Дагерман вписал свою часть картины этого мира, «начинающего петь от одиночества».

Ты одинок во вселенной, выброшен в неё, как плот в открытое море, обнажён, как стрелковая мишень, - от приговора не убежать, и произойти может всё что угодно. Ты ждёшь, что со звёзд свалятся орлы или ястребы и в ярости набросятся на тебя, потому что в мире нет больше ничего мягкого, ничего, во что можно впиться клювом. В действительности же вселенная просто начинает петь от одиночества.

Возьмите роман, этот маленький кирпичик тьмы.
Видите остров? Обречённых, или, в другом переводе, осуждённых?

Вон их фигуры - может быть, семь, а может, только одна, сохранившая верность своему страху, своему голоду, своей жажде, отчаянию, горю, страсти, своему параличу, своему полу, своей ненависти, бредущая в тумане, выпущенном англичанкой из сумочки, по влажному песку навстречу маленькой волне.

Стиг Дагерман не даёт ответы, но его роман раскатывает подчистую, оседая где-то в подсознании медленными тёмными каплями, и невозможно выбросить его из головы долгое время.
➖
Какие романы долго не выходили у вас из головы?


#книжнаяшкола
#кннижныйквартал